У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Форум свободного мнения

Объявление




САЙТ ПРОДОЛЖАЕТ РАБОТУ И ДОСТУПЕН ПО СТАРОМУ АДРЕСУ FREEMINDFORUM.3BB.RU


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум свободного мнения » Экономика и Бизнес » Кризис или заговор?


Кризис или заговор?

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

Идея пан-амерканского экономического пространства не нова. Еще в 1999 году исследователи озаботились созданием теоретической базы под возможное объединение экономических пространств в рамках региона (континента).

Положительный опыт трансформации Европейского Экономического Сообщества в Европейский Союз с последующим введением единой европейской валюты - евро - казалось бы, должен был дать определенный импульс для желающих попрактиковаться в континентельной интеграции. Вместо этого проект по объединению стран Северной Америки официально откладывают в долгий ящик, говоря о том, все планы в этом направлении пока слишком размыты и неопределены.

В 2005 году о нем неожиданно вспоминают снова - на саммите в Квебеке главы североамериканских государств разрабатывают проектную документацию по новому объединению, так называемому «Партнерству по безопасности и процветанию Северной Америки» (SPP). В мае 2005 г. Совет по международным отношениям (CFR) опубликовал доклад специальной аналитической группы «Построение североамериканского общества», который фактически является ни чем иным, как переработанным проектом европейской интеграции с теми же постепенными, но очевидными шагами и стадиями. Так, в частности проект предусматривает пересмотр границ Канады, Мексики и США таким образом, чтобы убрать внутренние рубежи и создать так называемый Североамериканский Союз (NAU).

Летом 2005 года Роберт Пастор, директор центра североамериканских исследований при Американском университете, на слушаниях в сенатском комитете по внешней политике заявил: Североамериканский Союз нуждается в надрегиональном руководящем совете. Иными словами, речь больше не идет о создании и развитии межгосударственной структуры - речь идет о создании супранационального института, более схожего по природе и функции с управляющими структурами ЕС.

Но настоящей «бомбой» стала заметка эпатажного американского репортера Гарольда Тернера. Он утверждал, ни много ни мало, о создании Североамериканского Союза и единой североамериканской валюты, названной, по европейскому образцу - амеро. По мнению журналиста, власти готовят банкротство финансовой системы США и девальвацию доллара, после чего «по объективным причинам» в странах североамериканского континента появится новая, общая валюта. В доказательство своей гипотезы репортер приложил к статье фотографии новых американских монет, якобы отчеканенных в Денвере.

Вряд ли мастер по вытаскиванию на свет неприглядных новостей и политических сплетен предполагал, какой резонанс вызовет эта статья. На него посыпался град обвинений, снимки, сделанные Тернером, назвали сувенирными монетами, изготовленными не государственным казначейством, а частной чеканной мастерской. Словом, опровержений этой информации поступило даже чуть более, чем достаточно, и многие обозреватели сочли это дурным знаком - дескать, нет дыма без огня, а в истории с амеро дым стоял столбом.

Затем компания CNBC взяла интервью у Стива Превиса, вице-президента мощной лондонской инвестиционной компании Jefferies International Ltd. Аналитик сообщил следующее: «Переход с доллара на амеро, будущую валюту Североамериканского континента, будет иметь огромное влияние на жизнь людей в Канаде, США и Мексике». По его словам, «амеро — предполагаемая новая валюта Североамериканского Союза, вопрос введения которой в настоящее время разрабатывается Канадой, США и Мексикой».

Это интервью транслировалось по телевидению, и Превис признал, что многие канадцы «огорчены» перспективой введения амеро, а большинство американцев за пределами Техаса не имеют никаких сведений об этой валюте или о планах по интеграции Северной Америки. По мнению Превиса, многие «прячут головы в песок», услышав о подобных планах.

3 июля 2007 года популярное издание American Daily публикует статью Джеймса Мура «Прощай, доллар, да здравствует амеро». «Китай, вторая страна мира по экономической мощи, поспособствует созданию Североамериканского Союза (NAU). Каким образом? Миллиарды долларов, инвестированных Китаем в ослабевающую экономику США, моментально обесценятся. Поднебесной придется вступать в переговоры о курсе обмена своей валюты на амеро, а это приведет к созданию Североамериканского Союза. А главный признак реальности формирования этого альянса — обесценивание американского доллара, что открывает широкие возможности для дебюта новичка — амеро», — уверен автор публикации.

Так или иначе, несмотря на тот резонанс, который вызвали публикации и разоблачения, тема амеро была благополучно забыта и вытеснена из масс-медиа другим, еще более резонансным событием - ипотечным кризисом. Дальнейшее развитие ситуации нам известно и развивалось на глазах наших читателей. Кризис ипотеки перерос в кризис рынка недвижимости, тот, в свою очередь - в масштабный финансовый кризис, который быстро набрал обороты и стал мировым.

И вот сейчас, в конце 2008 года, в кулуарах поползли слухи о возрождении проекта «Амеро». По версии неких источников в Белом доме, в следующем году новоизбранный президент США объявит о дефолте и создании новой американской валюты, единой для всего континента. На такие меры президента толкнет реальное, а не инсценированное банкротство США, чей мировой долг исчисляется триллионами долларов.

На данный момент эксперты предлагают к рассмотрению две версии возможного развития событий. Первая из них сводится к все той же любимой Тернером теории заговора правительств - амеро на самом деле будет введен на костях мировой финансовой системы. Кризис - лишь одна из стадий в подготовке к старту новой пан-американской валюты. Таким образом, спасая свою экономику, США «гробят» весь мир, тесно завязанный на американском долларе.

Вторая чуть более лояльна к планам американского правительства - не исключено, что доллар будут спасать, но не смогут спасти. В этом случае вместо ужасного финала мы увидим медленную стагнацию и смерть некогда мощной валюты, которая переживет несколько стадий допечатки и в итоге превратится в ничего не стоящие фантики. И тогда идея создания пан-американской валюты въедет на пустое игровое поле - соперничать ей будет не с кем.

Очевидно, что даже если процесс пойдет по первому из описанных сценариев, представители официальной власти США будут списывать ответственность за собственный дефолт и девальвацию доллара на кризис. И доказать его естественную или искусственную природу будет не так уж просто. Нам же остается только ждать дальнейшего развития событий и, возможно, своими глазами увидеть один из самых масштабных дефолтов в истории мировой экономики.
http://s42.radikal.ru/i098/0902/6b/d240b7552161.jpg

0

2

Как Запад «проедал» свои деньги, приближая кризис

Китайские рабочие, дешёвые кредиты, финансовые спекуляции — вот причины «лихорадки»
Глобальный экономический кризис никак не идёт на спад. Казалось бы, лучшие экономисты мира сообща уже должны были найти действенные механизмы борьбы с ним. Однако этого не происходит. в чём изначальные причины этой финансовой лихорадки? Почему их не могут устранить? Что будет, если с кризисом не удастся справиться? Судя по полученным ответам, многим странам необходимо решиться на очень болезненное «лечение».

Как это было. Хронология кризиса:

Осень 2008 г. Банк Lehman Brothers — банкрот. Обвал на фондовых рынках, нефть стоит 51 долл.

Декабрь 2008 г. Евроэкономика входит в зону спада. Исландия оказывается на грани банкротства.

Весна 2010 г. В Греции начинаются забастовки. ЕС и МВФ выделяют ей финпомощь — 110 млрд евро.

Август 2011 г. США на грани техдефолта. Рейтинговые агентства снижают кредитный рейтинг страны.

Январь 2012 г. Понижены кредитные рейтинги стран ЕС. Францию лишили максимальной оценки.

Кто виноват:

Покупательская гонка. Спекуляции на финансовом рынке. Торговля ценными бумагами, за которыми зачастую не стоит реального товара. Страны Запада разместили свои заводы в Китае, где люди работают за доллар в день, а сами занялись обслуживанием финансовых потоков. Получилось, что деньги делают в Поднебесной, а тратят на Западе. Причём тратят во много крат больше реальной стоимости созданных товаров и услуг. Эта разница и породила те огромные долги, в которых сегодня захлебнулись и отдель­ные потребители, и целые государства. Статистика (см. инфографику) говорит о том, что госдолг особенно быстро растёт у тех стран, где наиболее низкая, как в Греции и Великобритании, производительность труда, где, как в Италии и Испании, практически не увеличивается ВВП. Жители этих же стран наиболее страдают от безработицы, чего никак не скажешь о Китае.

Экономические показатели крупнейших стран до и после кризиса:

http://i35.fastpic.ru/big/2012/0404/e8/3ae995dfb0ab52c24eaadfd80d9027e8.jpg

0

3

Мир на пороге новых перемен

Мир на пороге новых времен
версия для печати (93208)

Хазин Михаил Леонидович — макроэкономист, публицист. Публикация в “Дружбе народов”: “Выход возможен только через кризис. Беседа с писателем Игорем Шумейко” (№ 6, 2009).

Сегодня мир стоит перед принципиальным, радикальным сломом. По силе и размаху он неизмеримо превосходит сломы 1917 и 1991 годов, поскольку в тех случаях были известны и даже, в некотором смысле, привычны идеи, в рамках которых шли изменения. Ныне нет ни языка описания, ни альтернативных идей.

Последний раз в истории такая ситуация сложилась в Европе в XVI—XVII веках, когда после более чем тысячи лет христианства начался жесточайший слом в идеологии и экономике феодализма. Это было крайне тяжелое время, и не дай Бог, чтобы оно повторилось. Чтобы этого избежать, необходимо еще до того, как перемены разрушат все защитные цивилизационные механизмы, предложить новые идеи, не менее цивилизационные по масштабу. Но они пока не найдены.

В чем же суть начавшихся на наших глазах перемен?

Главная проблема современности — в том, что исчерпан механизм, который обеспечивал экономическое развитие человечества в течение нескольких сотен лет.

Рождение технологических зон

Современная модель развития, которую сейчас именуют “научно-техническим прогрессом”, оформилась в XVII—XVIII веках в Западной Европе после “ценностной революции” XVI—XVII веков, отменившей господствовавший более тысячи лет запрет на ростовщичество. Разумеется, как и всякий библейский запрет, он не соблюдался полностью, но в системе экономических взаимоотношений в целом ссудный процент не использовался. Там, где он применялся почти легально — в торговых республиках типа Венеции или Генуи, — он играл, скорее, роль страхового взноса. Собственно производственные процессы строились на цеховых принципах, при которых и объем, и технологии, и номенклатура производства были жестко ограничены.

Не буду сейчас обсуждать причины появления капитализма (то есть капитала как источника прибыли за счет ссудного процента), но обращу внимание читателя на одно принципиальное обстоятельство: с его возникновением появилась серьезная проблема — куда девать полученный продукт?

Не секрет, что позднеантичная мануфактура обеспечивала довольно высокую производительность труда — уж точно, выше, чем средневековое цеховое производство. Однако, вопреки тезисам Маркса, она уступила свое место менее производительному феодализму. Почему? А дело в том, что у мануфактур того времени не было рынков сбыта, рабовладельческое общество просто не создавало достаточный объем потребителей. Пока Римское государство поддерживало городской плебс (давало ему “хлеб и зрелища”) за счет внеэкономических источников доходов — военной добычи и серебряных рудников в Испании, — мануфактуры работали достаточно успешно. Затем они неизбежно должны были умереть.

Аналогичная проблема неминуемо ждала и зарождающиеся центры капитализма. Да, там имелись источники денег, на которые можно было создать мануфактуры. Но избыточный объем производства и новые, инновационные продукты требовали новых потребителей. Где их найти? Единственным местом сбыта мог стать внешний рынок.

Разумеется, экспортируемая продукция должна была превосходить местную — и стоить дешевле, и быть более качественной или просто новой (условно говоря, плуг вместо сохи), а потому ее поступление неминуемо разрушало местное производство, что, в свою очередь, пополняло армию безработных на местах и создавало почву для развития капитализма. Стоит вспомнить историю огораживания в Англии, когда “овцы съели людей”, поскольку получаемые мануфактурным способом ткани были дешевле тканей ручной работы, или жуткий голод в Индии, когда, как писали очевидцы, по обочинам дорог лежали кости умерших от голода сотен тысяч, если не миллионов ткачей и членов их семей, не выдержавших конкуренции с завозимыми из Англии фабричными тканями...

Впрочем, это, в некотором смысле, лирическое отступление. Главное — опережающее финансирование инноваций. Вкладывать средства в производство привычных продуктов и услуг, а также в разработку новых имеет смысл только в том случае, если постоянно расширяются рынки. С одной стороны, они должны обеспечивать сбыт неуклонно дешевеющих традиционных изделий, а с другой — обеспечить “технологической метрополии” получение дополнительных доходов, окупающих производство инновационных продуктов.

Соответственно, уже в XVIII веке началось развитие так называемых технологических зон (термин Олега Вадимовича Григорьева, разработавшего соответствующую теорию в начале 2000-х годов), которые стали такими “технологическими метрополиями” и постепенно расширяли свои рынки сбыта и политическое влияние. Иногда “технологические метрополии” и просто метрополии совпадали. Британия категорически запрещала развитие производства в своих колониях, они должны были оставаться чисто сырьевыми придатками. Даже финансовая система была приспособлена под то, чтобы в колониях не могли возникнуть самостоятельные источники капитала. На территории Великобритании ходили бумажные деньги (фунты стерлингов), запрещенные к вывозу, а в колониях — отчеканенные “на местах” золотые монеты, гинеи, которые все, кто хотел приехать или вернуться на родину, должны были везти с собой.

Великобритания и стала первой технологической зоной. Второй могла бы быть Франция, но она оказалась жертвой Великой французской революции и наполеоновских войн, а потому своей зоны не сформировала и, более того, стала частью зоны Британской. Второй технологической зоной сделалась Германия, которая включила в свой состав (именно как технологические зоны, а не государства) Австро-Венгрию, часть Италии, Северной и Восточной Европы, а также Россию. Окончательно это зона оформилась после победы во франко-прусской войне, к концу 60-х годов XIX века.

Третью зону создали США, после освобождения от британской колониальной зависимости получившие возможность развивать свою промышленность, темпы роста которой особенно ускорились во время Гражданской войны 1861—1865 годов. Четвертой в начале ХХ века стала Япония.

Однако уже к концу XIX века у первых трех зон начались проблемы: их расширение в Атлантическом бассейне стало резко замедляться, так как исчерпались свободные рынки. Что это означало с точки зрения капитала? А то, что вложения в инновации и новое производство становились все менее и менее рентабельными. Начался кризис падения эффективности капитала. Заметить и понять его было достаточно сложно, поскольку процесс шел неравномерно и в отдельных отраслях, и в разных регионах, но сама мысль о том, что для нормального развития капитализму нужны расширяющиеся рынки сбыта, мелькала уже у Адама Смита. В начале минувшего века она стала источником спора между Лениным и Розой Люксембург, причем последняя активно критиковала тезис Ленина о том, что “капитализм сам себе создает рынки сбыта”. Люксембург, как мы сегодня понимаем, была права, но из-за этого спора сама тема на многие десятилетия стала в СССР “табу”, что во многом и привело страну к гибели.

Итогом вышеупомянутого кризиса стало резкое усиление циклических кризисов, бывших до того обычным, но не критичным явлением. Теперь они стали намного продолжительнее. Депрессию после кризиса 1907 года даже лет двадцать назад называли в США “Великой”. Главное же, стало понятно, что единственный способ продолжить развитие — это перераспределить рынки сбыта в свою пользу. Первая мировая война была битвой за рынки с единственным прямым результатом — одна из технологических зон, имевшая до того не только собственное производство, но о собственную валютную систему, эту систему потеряла. Имелось и косвенное, но немаловажное следствие: приход к власти в бывшей Российской империи партии, которой удалось сделать то, что не удалось национальной буржуазии царского времени, — построить собственную технологическую зону. Пятую и последнюю.

К началу ХХ века объем рынка, который было необходимо контролировать по-настоящему независимому государству, составлял около 50 миллионов потре-
бителей…

Хочу пояснить, что в данном контексте подразумевается под словом “независимость” и его не совсем точным синонимом “самодостаточность”. Независимое государство — это такое, у экономики которого имеется независимое от внешних факторов ядро. Во-первых, в нем имеются все (или почти все, за исключением непринципиальных) отрасли экономики. Во-вторых, во всех этих отраслях государство находится на передовых мировых позициях или может выйти на них достаточно быстро. И, в-третьих, страна способна достаточно долго развиваться даже при полном отсутствии внешней торговли. Изоляция на какой-то срок не должна стать для нее катастрофой. Реально независимое государство не может не иметь независимой экономики. Обратное же, вообще говоря, может быть и неверно.

Итак, к началу прошлого столетия в Европе осталось только пять-шесть реально независимых государств, имеющих самодостаточную экономику. Российская империя, Германская, Австро-Венгрия, Франция, Великобритания и, возможно, Испания. Все остальные страны неизбежно были вынуждены присоединиться в качестве сателлитов или “младших” партнеров к объединениям, возглавляемым одной из перечисленных стран.

Первая мировая война не разрешила базовые экономические противоречия. Для передела рынков необходима была война вторая, из которой вышли невредимыми только две технологические зоны из пяти. Германская и Японская попросту исчезли, а Британия еще до конца войны от претензий на собственную зону отказалась, разрешив США напрямую торговать с колониями Соединенного королевства, минуя Лондон.

Как и следовало ожидать, первое время Соединенные Штаты отлично развивались, осваивали новые рынки, делали бомбы и рвались в космос... А вот дальше начались те же самые проблемы со сбытом.

К середине ХХ века объем рынков, который было необходимо контролировать стране для обеспечения самодостаточной и развивающейся экономики, составлял около 500 миллионов человек. В этот момент по-настоящему независимыми и лидерами крупных межстрановых объединений могли быть лишь два государства, не более. Так и произошло — остались только СССР и США. Китай и Индию можно было не принимать во внимание — они не являлись потребительскими рынками в современном понимании этого слова, их экономики во многом носили натуральный характер. Однако мировая экономика продолжала развиваться, и к концу третьей четверти ХХ века объемы рынков, необходимые для нормального развития самодостаточной экономики, достигли величины порядка миллиарда человек... И стало понятно, что в мире может остаться только одно независимое государство.

Несостоявшаяся победа

Вопреки распространенному мнению, шансы стать победителем склонялись на сторону Советского Союза.

Кризиса было не миновать обеим сверхдержавам. Но поскольку объем рынков у Советской зоны был существенно меньше, чем у Американской, у нас кризис начался раньше, а именно — в самом начале 60-х годов. Однако диспропорции благодаря плановой советской экономике, по возможности, компенсировались, так что кризис развивался медленно. К концу 70-х мы только вышли на нулевые темпы развития экономики. А вот в США все началось хотя и позже, но быстро и жестко. 1971 год — дефолт, отказ от обмена долларов на золото, затем поражение в войне во Вьетнаме. 1973—74 годы — нефтяной кризис, резкий рост цен на нефть и, соответственно, издержек, затем — стагфляция1. Это был натуральный кризис падения эффективности капитала, реинкарнация кризиса конца XIX — начала XX века. Маркс мог бы улыбнуться: капитализму грозило поражение в полном соответствии с его теорией, но не потому, что социализм рос быстрее, а потому, что он падал медленнее.

Сознавали ли члены Политбюро ЦК КПСС после катастрофического “нефтяного” кризиса 1973 года, что Советский Союз выиграл “холодную войну” и что перед ними встал вопрос — нужно ли добивать противника и форсировать разрушение “западной” экономики и США? Я достаточно много сил потратил на то, чтобы разобраться, был ли этот вопрос сформулирован в явном виде, и какой на него был дан ответ. Мое расследование (которое состояло в беседах с бывшими высокопоставленными функционерами ЦК КПСС и КГБ СССР) показало следующее. Во-первых, вопрос был поставлен. Во-вторых, ответ был сведен к двум значительно более простым, а главное, технологическим проблемам.

Одна из них касалась возможностей СССР контролировать территории, входившие на тот период в зону влияния США. После распада “суверена” там неминуемо должны были начаться неконтролируемые, во многом разрушительные и опасные для всего мира процессы. Вторая касалась готовности СССР оказаться один на один с Китаем, который к тому времени уже начал технологическую революцию.

Ответы на оба эти вопроса оказались отрицательными — руководители страны пришли к выводу, что СССР не имеет возможности контролировать почти половину мира, скатывающуюся к тоталитаризму, разгулу терроризма и анархии, и одновременно ограничивать растущие возможности Китая. СССР начал процесс, который позже получил название “разрядка”.

По сути дела это была длинная цепь уступок противнику. Советский Союз вступил в переговоры с Соединенными Штатами по стратегическим вооружениям, которые понизили остроту бюджетных проблем Америки. Запад находился в остром нефтяном кризисе, а СССР начал поставлять туда нефть и газ. Идеологи капитализма не знали, как бороться с советским идеологическим и политическим давлением (достаточно почитать тексты, которые писали в то время Киссинджер и Бжезинский), а СССР пошел на переговоры по гуманитарным вопросам, которые завершились подписанием в 1975 году знаменитого акта в Хельсинки, включившего в себя так называемую “гуманитарную корзину” — она и легла потом в основу тотальной критики СССР/России в части нарушений “прав человека”.

Иными словами, руководство СССР решило сохранить status quo — не расширяться за счет разрушения конкурента, а попытаться закрепиться в более или менее фиксированных границах проектных территорий. Это было принципиальнейшей ошибкой — как если бы ребенок не просто отказался расти, но и принял бы меры для реального осуществления этой идеи (например, вместо школы продолжал бы ходить много лет в детский сад).

Тем временем руководство США нашло выход из положения. Было необходимо запустить новую “технологическую волну”, что невозможно сделать на спаде и без войны. А поскольку расширить рынки нельзя, необходимо это расширение имитировать. Денежные власти США начали стимулирование конечного спроса, что и составляло суть политики “рейганомики”.

Цель была достигнута: новая “технологическая волна” запущена, СССР распался — и как технологическая зона, и как отдельная страна. Теоретически в этот момент следовало остановиться. Нужно было активами (в том числе рынками), полученными на распаде противника, “закрыть” долги, образовавшиеся за десятилетие “рейганомики”. Однако к власти в то время уже пришла администрация Клинтона — ставленники Уолл-Стрита, для которых эмиссия и создание новых долгов были главными источниками доходов. Вместо того, чтобы “закрыть краник”, они использовали полученные активы как залоги под новые долги. Как следствие, пришел “золотой век” Клинтона, который сменился перманентными кризисами 2000-х годов. И сегодня можно смело сказать, что современный кризис — это реинкарнация кризиса 70-х годов. Очередной кризис падения эффективности капитала. Только раньше падение происходило в рамках конкуренции нескольких технологических зон, а сегодня — в рамках одной. Сути дела это не меняет.

Есть и еще одна тонкость. Предыдущие два кризиса происходили в ситуации более или менее естественного накопления долгов. Исключением стало начало 30-х годов. Тогда ужас “Великой” депрессии был во многом вызван падением частного спроса после 20-х годов, когда он несколько стимулировался кредитным механизмом. Сейчас заканчивается период массового стимулирования спроса за счет механизма “рейганомики”, поэтому всех ждет не медленное загнивание (как это было в 80-е годы в СССР), а предшествующее весьма и весьма глубокое падение.

Но это еще полбеды. Главное же — отказывает механизм научно-технического прогресса, который несколько веков определял развитие человечества. Он исчерпан. Целиком и полностью. У него нет больше ресурса.

Поэтому Россию ждут серьезные проблемы, связанные со списанием неподъемных долгов и, соответственно, разрушением всей мировой финансовой системы. Это значит, что искать новую модель развития нам придется не в тиши кабинетов, имея впереди как минимум несколько десятилетий, а в крайне жестких социально-политических условиях. Можно сколько угодно объяснять, что проблемы Египта нам не грозят, но давайте рассуждать здраво: наше отличие только в одном: что большая часть населения Египта тратит на еду 80 процентов своих доходов, а мы — только 40. Но при том росте цен, который сегодня наблюдается, долго ли нам ждать?

Торжество ссудного процента

Именно в тот период отказа от победы в “холодной войне” фактически начался отказ от базовых принципов “Красного” проекта. Несколько позже, уже во второй половине 1980-х годов, Горбачев объявил, что СССР больше не будет нести миру свои ценности, поскольку переходит к ценностям “общечеловеческим”. Отказавшись от советской системы глобализации, Горбачев неминуемо ввел нас в систему глобализации “Западного” проекта, поскольку другой попросту не было.

О концепции глобальных проектов я уже рассказывал читателям “Дружбы народов” в 6-м номере журнала за 2009 год. Сейчас лишь напомню основные положения.

Основой любого глобального проекта является надмирная идея, выходящая далеко за пределы видимого и ощущаемого пространства. Мало того, изначально подобная надмирная идея должна быть заявлена как Истина для всех, на все времена и без альтернатив. Однако одного этого недостаточно. Для того, чтобы массы людей, вдохновившись идеей, занялись ее воплощением во всемирном масштабе, необходимо эту идею перевести в политическое измерение, в котором, собственно, и реализуются любые идеи. Для успешного развертывания глобальный проект должен утвердиться в опорной стране. Она должна быть крупной, мощной в экономическом и военном отношении. Только сильная страна, являясь признанным лидером проекта, может удержать прочие государства от беспрерывных конфликтов между собой и обеспечить присоединение к проекту все новых и новых участников. С этого момента глобальный проект становится иерархическим, управляемым из единого центра и откровенно экспансионистским.

За историю человечества таких надмирных идей возникло не так уж много. В нашей стране более или менее известна история всего-навсего трех проектов: Христианства (которое уже давно распалось на несколько проектов), Ислама и Коммунизма.

Остановимся более подробно на ситуации последних 500 лет в Европе.
В XVI веке, после катастрофического “золотого” кризиса, случившегося в результате резкого падения цены на золото, игравшего тогда (да и почти всю писаную историю) роль Единой меры стоимости (ЕМС), и последующего разрушения системы натурального феодального хозяйства, в Европе начал развиваться новый, Капиталистический проект. Его идейной базой стала Реформация. В доктринальном плане этот проект отошел от библейской системы ценностей и отказался от одного из догматов — запрета на ростовщичество, поскольку экономической базой Капиталистического глобального проекта стал ссудный процент. Запрет, разумеется, не мог быть отменен в догматике. В тезисах Мартина Лютера, например, он присутствует в полном объеме, но был снят в мифе о так называемой “протестантской этике”. В системе ценностей принципиально изменилась базовая цель. Если в Христианском проекте, во всех его вариациях, основой является справедливость, то в Капиталистическом — корысть, нажива.

Именно с Капиталистическим проектом, с наличием ссудного процента, связан еще один феномен человечества — так называемое технологическое общество. Его не смогло создать ни одно государство или цивилизация, которое не одобряет ссудный процент. Единственное исключение — Советский Союз.

Золото в реторте

Капиталистического проекта “в явном виде” сегодня не существует. В XIX веке произошли серьезные изменения в его экономической основе, существенно преобразовавшие базовые ценности. Связано это с тем, что догматическая структура Капиталистического проекта была неустойчива и настоятельно требовала изменений. Либо дальнейшего отказа от библейских ценностей (новые капиталистические государства еще во многом были христианскими), либо же возврата к запрету на ростовщичество. Примечательно, что реализовались обе идеи.

Обе родились в конце XVIII века. Первой из них, положенной в основу “Западного” проекта, стал обходной путь осуществления многовековой мечты алхимиков о синтезе золота в реторте. Понятно, почему стремились создать именно золото — на тот момент оно было для всего человечества Единой мерой стоимости. Затем пришло простое решение: если невозможно синтезировать золото, то следует изменить меру стоимости — установить такую, которую можно создать в реторте. А потом контролировать этот сосуд, не допуская к нему никого постороннего. Именно из этой идеи (о второй я расскажу ниже) вырос механизм финансового капитализма, а затем и новый глобальный проект.

Не вдаваясь в детали, можно сказать, что сегодня Единая мера стоимости — это американский доллар. А единственная “реторта”, где он рождается, — Федеральная резервная система США, частная контора, владельцами которой являются крупнейшие инвестиционные банки Уолл-стрит. Вся мировая финансовая система, с ее институтами, такими как МВФ, Мировой банк и многие другие, своей главной задачей видят именно сохранение монополии ФРС на денежную эмиссию.

Разумеется, этот проект, который активно развивался в XIX—XX веках, процветал исключительно благодаря ссудному проценту. Основными его стадиями стало создание первого частного госбанка (с монопольным правом денежной эмиссии) в Англии в середине XIX века, создание ФРС США в начале XX века, Бреттон-Вудские соглашения 1944 года, отмена привязки доллара к золоту в 1973 году и, наконец, распад “Красного” проекта в 1991 году. А изменение названия с Капиталистического на “Западный” связано с тем, что укоренившееся в наших СМИ выражение “Запад” обычно упоминается именно для описания проектных организаций “Западного” глобального проекта — таких стран, как США или Великобритания, и некоторых чисто проектных образований, вроде МВФ, НАТО и т.д.

Базовая система ценностей в “Западном” проекте по сравнению с Капиталистическим изменилась довольно серьезно. Именно “Западному” проекту мы обязаны созданием новой Нагорной проповеди — “Протестантской этики”, которая de facto отменила оставшиеся библейские ценности. Да и в экономике произошли серьезные изменения, поскольку основные богатства стали создаваться не в материальной сфере, не в производстве или за счет природной ренты, а путем безудержной мультипликации чисто финансовых активов. Такая модель привела к тому, что доля финансовых ценностей, которые в XIX веке составляли менее половины всех активов человечества, на сегодня составляют более 99 процентов. Только объем финансовых фьючерсов, например, на нефть, превышает объем физической нефти (в ценовом выражении) в сотни и тысячи раз.

Такой способ создания активов “на печатном станке” в условиях уже существующей технологической цивилизации вызвал к жизни феномен “сверхпотребления”. Развитие системы потребительского кредита на базе эмиссии доллара позволило резко увеличить уровень жизни немалой части населения в границах “Западного” проекта. Вместе с тем это одновременно уменьшило желание бороться за реализацию проектных ценностей, поскольку борьба неминуемо снижает жизненный уровень. До распада мировой системы социализма рядовых последователей “Западного” проекта сплачивала внешняя угроза. После ее исчезновения они полностью расслабились. В результате одно из основных направлений межпроектной борьбы, демографическое, оказалось для “Западного” проекта потерянным навсегда.

Кроме того, изменение основного способа производства не могло не только серьезно изменить психологию проектной элиты, но и резко сузило ее управленческую часть: на сегодня, основные проектные решения в “Западном” проекте принимает фактически узкая группа лиц, состоящая от силы из нескольких десятков человек.

Ренессанс социалистических идей

А теперь вернемся к судьбе второй идеи — запрету на ростовщичество.
В XVIII веке, практически одновременно с появлением идеи финансового капитализма, в работах социалистов-утопистов появились идеи, которые стали основой для развития “Красного” проекта. С точки зрения библейской догматики, он был попыткой вернуть запрет на ростовщичество (в форме обобществления средств производства). Однако его идеология имеет одну важную особенность — серьезный уклон в социальную сферу, мощное развитие социальных технологий.

Слабое место “Красного” проекта — полное отсутствие мистической составляющей, которое вначале было не слишком заметно из-за контраста с проектами Капиталистическим и “Западным”. Однако, когда противники начали перенимать у “Красного” проекта социальные технологии, этот недостаток стал играть все большую роль. Не исключено, что именно стремлением восполнить пробел объясняются попытки Сталина “реанимировать” православие в 40-е годы, но его смерть остановила эти начинания.

“Красный” проект, который в СССР развивался, если так можно выразиться, в достаточно резкой “коммунистической” форме, проиграл, но не исчез окончательно, а перешел в латентную форму. Резкое падение уровня жизни в странах “Западного” проекта после неизбежного и скорого глобального экономического кризиса неминуемо вызовет мощный ренессанс социалистических идей.

Кроме того, скорее всего в силу проблем с долларом в качестве Единой меры стоимости, человечество (по крайней мере, на время), объективно будет вынуждено всерьез рассмотреть возможность возвращения в житейскую практику библейского догмата о запрете на ростовщичество. Подобный вариант подкрепляется еще одним обстоятельством.

Дело в том, что в VII веке за пределами Европы возник еще один проект на библейской системе ценностей — Исламский. Он активно развивался почти
1000 лет, но переход к имперской стадии в рамках Османской империи практически привел к его замораживанию. И только в XX веке попытки “Западного” и “Красного” проектов разыграть в своих интересах “исламскую карту” привели к возрождению Исламского глобального проекта в новой редакции. Немаловажным фактором его оживления стала также демографическая динамика, в результате которой стремительно выросло население мусульманских стран.

Основная черта Исламского проекта — очень сильная идеологическая составляющая. Связано это с тем, что включенные непосредственно в догматику Корана нормы и правила общежития делают его активными проповедниками практически любого носителя проекта. Это существенно отличает его от всех остальных глобальных проектов, которым такая активность бывает присуща только на самых ранних стадиях развития.

Однако следует вспомнить о феномене “технологической цивилизации”. Основной проблемой Исламского проекта, который явно рвется к контролю над Европой и ищет базовую страну для перехода к иерархической стадии, — это полная невозможность отстроить на собственной базе современную технологическую структуру. Использовать опыт Капиталистического и “Западного” проектов он не может — ссудный процент в Исламе запрещен категорически. По этой причине не исключено, что проникновение Ислама в Европу начнет принимать социалистический оттенок, что неминуемо будет коррелировать с подъемом аналогичных настроений в условиях острого экономического кризиса.

И в заключение несколько слов о Китае, который сегодня стоит на распутье. Пока еще не понятно, какой путь развития он выберет. Поднимет ли упавшее знамя “Красного” проекта, то есть пойдет по интернациональному проектному пути, либо же останется в рамках чисто национальной империи, которую в принципе не будут волновать мировые процессы, напрямую не затрагивающие национальные интересы этнических китайцев и их вассалитет. Многое говорит за то, что коммунизм в его классической форме не является целью Поднебесной. Китай в полной мере адаптирует капиталистический инструментарий, в то время как коммунистическая атрибутика сохраняется только затем, чтобы смягчить преобразования.

Пока создается впечатление, что Китай не заинтересован в создании собственного глобального проекта ни на “Красной”, ни на какой-либо другой (например, буддистско-конфуцианской) основе, чем существенно ограничивает собственные возможности по контролю над миром.

Крах “Западного” проекта

В начале 1990-х годов США вели себя в полном соответствии с базовыми
проектными принципами. Они активно пропагандировали свои ценности как “единственно верные и универсальные в мире” и заявляли, что “огнем и мечом” вменят их всему человечеству. Не будем сейчас говорить о том, как такая позиция сочетается с библейскими принципами (хотя одна из интерпретаций притчи о “Вавилонском столпотворении” утверждает, что “башня” американской экономики должна рухнуть так же и по той же причине, что и Вавилонская). Однако факт остается фактом — попытка построить глобальную “Вавилонскую башню” по американским чертежам, навязать миру господство ценностей “Западного” проекта, в общем, не очень удалась. И какова же оказалась реакция американских властей?

На мой взгляд, они начали движение назад. Если вспомнить политику президента Буша, то можно отчетливо увидеть попытки изменить экономическую модель. Грубо говоря, он (явно или неявно) рассматривал вопрос о возврате к Капиталистическому проекту, о выходе из экономического кризиса за счет возврата к исходно христианским ценностям (в противовес либерализму и политкорректности), об изоляционизме и сбросе с американского бюджета тяжести поддержки мировой финансовой системы. Иными словами, речь шла о выходе США из “Западного” проекта.

Курс продолжил и преемник Буша. В своем выступлении на открытии
64-й сессии Генеральной Ассамблеи ООН в сентябре 2009 года президент США Барак Обама сказал примерно следующее: по его мнению, в том году больше, чем когда-либо прежде, не просто в современной, а в человеческой истории вообще, “интересы государств и народов являются общими”. “Настало время для того, чтобы мир двинулся в новом направлении”, — подчеркнул глава Белого дома. — Мы должны начать новую эру сотрудничества, основанную на взаимных интересах и взаимном уважении, и наша работа должна начаться прямо сейчас”. (Удивительным образом этот пассаж почти дословно воспроизводит тезис Михаила Горбачева о новой доктрине “баланса интересов”, которая-де должна была прийти на смену “балансу сил”.) Обама признал, что “многие в мире стали смотреть на Америку со скептицизмом и недоверием” и что политика прежней администрации США, привыкшей действовать в одностороннем порядке, порождала в мире “рефлексивный антиамериканизм”.

Какой же должна быть, по Обаме, грядущая “эра мирового милосердия”? “Демократия не может быть привнесена в какую-либо страну извне. Каждая страна будет следовать по пути, который коренится в культуре ее народа, и в прошлом Америка слишком часто была избирательна в своей пропаганде демократии”. Иными словам, США фактически отказываются от своей позиции лидера “Западного” проекта и более не намерены силой вменять всему миру его принципы (что не помешало Соединенным Штатам пару лет участвовать в военной агрессии против Ливии или, наверное, будет точнее сказать — инициировать эту агрессию).

Выводы просты. Во-первых, если США отказываются от своей роли лидера “Западного” проекта (независимо от того, есть у них ресурсы продолжать эту политику или их уже нет), то последнему пришел конец. А значит, рано или поздно (с учетом начавшегося мирового экономического кризиса — скорее, рано) начнется распад и технологической зоны США, то есть всей системы мирового разделения труда, построенной на американском спросе, выраженном в долларе. Можно долго рассуждать, каковы будут последствия, но самое простое — это вспомнить Россию 1990-х годов, в которой жесточайшая технологическая деградация была следствием не только откровенно антигосударственной политики “либерал-реформаторов”, но и сугубо объективного фактора — разрушения собственной системы разделения труда с утратой большей части рынков сбыта. И такая же перспектива ждет завтра США и весь мир.

Во-вторых, отказ США от жесткого насаждения своей ценностной базы оставляет весь мир в глубоком идеологическом вакууме. На протяжении уже пары десятилетий народу говорилось о том, что социалистические идеи — это заведомый вред (что сопровождалось колоссальным иллюстративным материалом, специально для этого изготавливаемым). Про то, что сделали с религиозными идеями сторонники “прав человека” и “политкорректности”, и говорить нечего. И если в СССР/России еще можно было отказываться от базовых идей, кивая на то, что альтернатива (“Западная”) есть, то сегодня ситуация совсем другая: альтернативы как раз нет. Что само по себе крайне опасно и чревато серьезными проблемами. В первую очередь распадом мира на многочисленные и весьма враждебно относящиеся друг к другу кластеры. В-третьих, не нужно забывать, что США — это довольно сложно устроенное общество, в которое входят носители самых разных идеологий. Да, сегодня они все находятся под жестким контролем, что, в общем, естественно, поскольку высокий уровень жизни обеспечивается именно за счет доминирования идеологии “Западного” глобального проекта. Но, как мы знаем на примере СССР, сказавши “А” (то есть отказавшись от доминирования в мире своей идеологии), придется говорить и “Б” (отказаться от этого же и во внутренней жизни). А это значит, что в среднесрочной перспективе США предстоит ввергнуться в пучину жесточайших идеологических споров и баталий, которые вряд ли будут способствовать быстрому выходу из экономического кризиса.

Способы сохранить власть

Собственно, баталии уже идут. И в США, и в Евросоюзе, и в России продолжаются митинги, с которыми власти борются теми или иными способами. При этом они вполне отдают себе отчет в том, в каком направлении разворачивается ситуация:
в США, как пишут в интернете, полицейских и армию тренируют на макетах американских городов (почти в натуральную величину), в России всерьез обсуждают варианты повышения налогов, в том числе, на недвижимость и на роскошь. Все это говорит о том, что общий негатив ближайшего будущего власть понимает. Но вот как она это понимает?

Обращаю внимание на митинги. Несмотря на активные попытки (у нас — так точно) придать им антивластную направленность, на самом деле они обращены не против власти, а апеллируют к ней. Общество, точнее, его наиболее деятельная часть (а выступает, в основном, “средний” класс), пытается объяснить власти, что нужно что-то менять в политике. А та реагирует достаточно своеобразно — придумывает разные способы, как бы сохранить существующую систему любой ценой.

Дело в том, что на памяти человечества не было еще ситуации, когда бы элита получала такой колоссальный (и по объему, и по относительной доле) кусок общественного пирога, при этом практически не неся никакой ответственности за свою деятельность. И дело даже не в том, что никто не хочет отказываться от такого счастья — это понятно. Проблема еще и в том, что какая бы ни была новая общественно-политическая система, она неминуемо будет предусматривать куда большую личную ответственность.

А вот это уже просто страшно! Работать эти люди не умеют — просто потому, что их статус и их доходы никак не зависели от качества их деятельности как администраторов и политиков, причем многие десятилетия. В отличие, скажем, от 60-х — 70-х годов прошлого века, не говоря уже о более ранних временах. Разумеется, под работой я имею в виду осуществление некоторых общественных функций, которые почти автоматически предполагаются у представителей элиты, даже не обязательно государственной. Сама мысль о такой ответственности была начисто вычищена в рамках “либеральной революции”, начиная с конца 60-х годов. Последствия мы сегодня и ощущаем.

Эти люди, наши (и российская, и мировая) элиты, не могут себе позволить ни взять ответственность на себя, хотя бы потому, что не понимают, что это такое, ни позвать во власть людей, которые это понимают. Опасаются, что на их фоне будут выглядеть как-то не очень убедительно. А то, что негатив будет множиться и множиться, элиты понимают. Отказываясь от конструктивного диалога с обществом, они неминуемо готовят меры борьбы с диалогом деструктивным. До которого, рано или поздно, дело дойдет по мере ухудшения экономического состояния.

У нас в этом смысле еще не самый плохой вариант. В России, в общем, нет “среднего класса” как инструмента стабилизации социально-политической жизни. Ну, вернемся мы в 90-е годы с узким классом олигархии и нищим, как и в то время, прочим населением. Власть такого поворота не боится, она уже “проходила” подобную ситуацию. Без бунта. Правда, тогда почти у всех имелись бесплатные квартиры, полученные от Советской власти, а сегодня с жильем уже появились проблемы. Завтра, если поднимут налоги на недвижимость, их станет еще больше.

Разумеется, налог можно ввести так, чтобы у бедных проблем не было, но кто поверит, что наши власти не сделают все максимально глупо? Уж сколько раз наступали на одни и те же грабли, наступят и еще раз, тем более, что депутаты никакой ответственности не несут. Богатые смогут пролоббировать для себя лазейки — а бедные (то есть люди без значимых текущих доходов), но владеющие полученными еще в СССР квартирами, станут платить “по полной”, чтобы обеспечить элите бюджет, достаточный для поддержания привычного уровня “откатов” и “распилов”.

На Западе тоже все “не слава Богу”. Там сохранить “средний” класс не получится по той простой причине, что последние десятилетия он, в основном, существовал за счет роста долговой нагрузки. Напомним — рост долга домохозяйств перед кризисом (то есть до осени 2008 года) составлял около 10 процентов в год — или
1,5 триллиона долларов в год.

Сегодня Обама резко увеличил дефицит бюджета с той же целью — стимулировать частный спрос. Однако долго это продолжаться не может, а значит, неизбежно должен установиться уровень спроса, соответствующий реальным доходам домохозяйств. А доходы эти, в общем, известны. Если реально оценить сегодняшние инфляцию и покупательную способность доллара, то получится, что средние зарплаты такие же, как в конце 50-х, а доходы домохозяйств — такие же, как в первой половине 60-х годов (разница образовалась из-за увеличения среднего количества работающих в одной семье).

Но по современным меркам, жизнь в стиле начала 60-х — это отнюдь не уровень жизни “среднего” класса! Опять же, эти расчеты справедливы только для нынешних доходов, а по мере сокращения спроса начнут падать и они. Так что ситуация будет только ухудшатся. И вот тут нужно вспомнить, что одно из определений “среднего” класса — люди с типовым потребительским поведением (обеспеченным соответствующими доходами, разумеется). Но потребляют они не только товары или услуги, но и — поведение власти. Нынешней власти, которая формируется современной элитой. Если культура потребления у большей части населения изменится — власть станет крайне непопулярной.

Вот и получается, что у элит практически всех стран возникли серьезные проблемы. Они еще пытаются объяснить, каждая — своему обществу, что все вернется “на круги своя”, но никто этому не верит. Ни сама элита, ни общество, которое выходит на митинги.

А вариантов развития ситуации всего три. Точнее, два, но с переходным периодом, который может затянуться. Первый вариант — элита выдвигает из своих рядов лидера, который меняет ситуацию, “правила игры”, социально-политическую модель, сохранив при этом часть элиты. Не всю, конечно. Второй — общество “сносит” элиты, и к власти приходит антиэлита (как это было в России в октябре 1917 года). И есть промежуточный вариант, при котором элита тщательно ликвидирует в своих рядах потенциальных “наполеонов” и при этом активно усмиряет общество. Подобная ситуация неустойчива, мы это хорошо знаем из нашей истории в период с февраля по октябрь 1917 года (вспомним Корниловский мятеж!), но, по всей видимости, именно с ней предстоит столкнуться, например, США.

Удержать ситуацию по прежним “правилам игры” невозможно, необходимо
жестко централизовать управление экономикой и государством. А резкое изменение правил требует серьезных поводов. И намеренно создавая их, элиты не станут гнушаться и уже не гнушаются ничем.

В общем, целенаправленная работа по созданию “подушки безопасности” для элит идет уже давно. Главный вектор, определяющий направление развития современного либерального общества, — это упор на “средний” класс. Представителям этого класса постоянно внушают убеждение, что разные традиционные ценности гроша ломаного не стоят, коль они компенсируются ростом доходов. Зачем это делается, понятно. Это один из способов сохранения власти. Элита таким образом объясняет народу, что самая главная и, в общем, единственная ценность на свете — это деньги. А деньги дает она, любимая. Стало быть, за нее, элиту, и надо держаться изо всех сил…

Именно отсюда идет разрушение семьи (которая, если сильна, всегда “забивает” государство, что хорошо было видно на примере СССР) через ювенальные технологии и постоянную пропаганду гомосексуализма, разрушение религии и церкви, уничтожение образования, национальной культуры (именно культуры, а не ее имитации для поддержания туризма) и развитие так называемого мультикультурализма.

Разумеется, людям это все не нравится, однако постоянный рост уровня жизни и усиление контроля спецслужб за счет развития информационных технологий до последнего времени позволяли держать ситуацию под контролем. И вот здесь, совершенно некстати, случилось страшное — начало “острой” стадии кризиса вызвало падение уровня жизни “среднего” класса. Разумеется, процесс только начался, но уже и то, что произошло, показало современной “западной” элите — ее положение под угрозой. Все наработанные технологии управления обществом стали давать сбои.

Одно дело — контролировать небольшой процент недовольных, другое — массовые выступления. И здесь, естественно, элиты сплотились. Объединило их понимание того, что допускать неконтролируемое развитие событий нельзя. Недолго и власть потерять. А значит, нужно любой ценой заставить пока еще существующий “средний” класс сплотился вокруг элиты. Точнее, вокруг государства, которое эта элита пока контролирует. Необходимо, чтобы народ испугался чего-то большего, чем потеря денег. А поскольку страх перед грозящей бедностью весьма силен, то обычным страхом его не перешибешь. Необходим ужас.

По этой причине я был уверен: в скором времени следует ждать чего-то, что повергнет людей в ужас. И такое событие действительно произошло. Я говорю о бойне в Норвегии, устроенной Брейвиком. Массовое убийство настолько всех ошеломило, что большинство не заметило немалого количества странностей и натяжек, сопровождающих официальную версию событий. Тем не менее, террористический акт идеально отвечает целям элиты. Пресса всячески подчеркивает традиционалистские убеждения массового убийцы. Ужас должен был исходить непременно от традиционного общества — “средний” класс нужно толкать в объятия либерального государства и либеральных элит, а не в сторону традиционных ценностей. Поэтому СМИ, контролируемые элитой, молчат о групповых изнасилованиях школьниц в Норвегии выходцами из южных стран, хотя они случаются все чаще. Поэтому СМИ не говорят о росте наркомании и падении рождаемости — перед ними поставлены другие задачи. А вот массовое убийство, совершенное человеком, который, якобы (правды мы все равно уже сегодня не узнаем), поддерживает традиционные ценности, — это именно то, что нужно элите и власти.

Трудно сказать, будут ли в будущем предприняты аналогичные акции, но, в любом случае, достигнуть цели современной “западной” элите не удастся — падение экономики окажется слишком сильным. Впрочем, элита в это пока не верит. Но вот что она сумеет сделать — это устроить массовый межнациональный конфликт, который резко усилит традиционные ценности в обществе. К сожалению, это произойдет через очень сильное обострение ситуации, сравнимое с нашей Гражданской войной. И основной вопрос, который сегодня стоит задать: сможет ли общество в европейских странах понять, кто был реальным заказчиком кровопролития на острове Утейя? Или уже никогда не поймет? В конце концов, образование и культура уничтожаются не просто так, а с глубоким смыслом.

Возвращение “Красного” проекта

Как пойдет ситуация дальше? Новых пророков пока не видно, так что выбирать приходится из существующих проектов. Поскольку предстоящий экономический кризис резко опустит уровень жизни во всех западных странах (который сейчас существенно завышен за счет феномена сверхпотребления, связанного с эмиссией доллара), то концепции “наживы” во многом сменятся на “справедливость”. И это означает ренессанс “Красного” проекта и еще большее усиление Исламского проекта. Что произойдет в США, автор предсказывать не берется, а в Европе вопрос будет только один: сможет ли социалистическая идея ассимилировать исламское население или Европа вольется в исламский мир? Отметим, что до сих пор ассимилировать ислам удавалось только в рамках развития социалистических идей, в связи с чем я считаю, что именно в Европе “Красный” проект ожидает мощная экспансия.

Ренессанса чисто Христианских проектов (“Византийского” в форме православия и “Католического”) в ближайшем будущем ждать не приходится. Дело в том, что такой мощный кризис, как распад мировой системы разделения труда, распад единого долларового пространства, будет требовать от всех участников активных, если не агрессивных действий. Политика же “христианских” проектов существенно определяется их догматикой, которая в качестве одного из главных достоинств называет смирение. Иными словами, возрождение этих проектов возможно, но не в среднесрочной, а тем более не в краткосрочной перспективе. Это потребует весьма длительного времени.

Есть и еще одна причина, по которой именно “Красный” проект должен приобрести в ближайшем будущем особое значение. Я уже говорил о том, что ссудный процент, разрешенный в XVI веке, создал новый феномен в истории человечества — “технологическое общество”. Ускоренный технический прогресс последних столетий, который, в частности, резко уменьшил смертность и позволил существенно нарастить численность человечества, вызван именно этим явлением. Не исключено, что обязательным условием для этого феномена является одновременное наличие ссудного процента и библейской системы ценностей. Даже Япония и Китай, в общем, развивают свои технологии только за счет западных стран — инвесторов и потребителей произведенной ими продукции. Про ислам и говорить нечего — все попытки создания технологической цивилизации на внутренней базе исламских народов оказались неудачными.

В то же время отказаться от технологических достижений человечество на сегодня не готово. И тем более важно то, что было одно исключение из этого довольно жесткого правила. О нем я уже говорил выше, но стоит повторить. Технологическая цивилизация была построена в СССР — стране, в которой ссудный процент был запрещен не менее, если не более жестко, чем в исламских странах. Этот уникальный опыт “Красного” проекта не может не быть востребован, поскольку, скорее всего, предстоящий кризис Единой меры стоимости вызовет по крайней мере временный отказ от использования ссудного процента. Связано это с тем, что разрушение единого эмиссионного долларового пространства будет, вернее всего, происходить постепенно. На первом этапе, с большой вероятностью, мир разделится на несколько эмиссионных валютных зон: доллара США (выпускать который, видимо, рано или поздно станет не частная контора, а федеральное казначейство), евро и юаня.

Не исключено, что возникнут еще две зоны: так называемого “золотого динара” и российского рубля. Собственно говоря, последнее абсолютно обязательно для сохранения России как единого государства. Правда, при нынешнем руководстве нашей экономикой это достаточно маловероятно.

Если учесть, что рынки должны быть глобальными, такая система окажется заведомо менее рентабельной и, скорее всего, продолжит свой распад. В результате отдельные государства, чтобы защитить свои суверенитеты, начнут все жестче и жестче ограничивать права отдельных частных субъектов на присвоение прибыли. Это, в конце концов, почти неминуемо приведет к законодательному или даже идеологическому запрету на частное использование ссудного процента.

Возвращаясь к основной теме, можно отметить, что в Европе ближайших десятилетий мощная экспансия “Исламского” проекта встретит три серьезных сопротивления. Первое — со стороны умирающего “Западного” проекта. Схватка будет безжалостной и бескомпромиссной. Второе — со стороны национальных государств, объединенных в рамках Евросоюза. Здесь давление “Исламского” глобального проекта окажется слабее, поскольку национальные проекты, по определению, не в силах долго противостоять проекту глобальному. Третьим субъектом сопротивления станет возрождающийся “Красный” проект, и здесь отношения будут очень сложными. С одной стороны, “Красный” проект может ассимилировать исламское население Европы (как это было сделано в СССР), и в этом смысле он представляет для “Исламского” проекта главную опасность. С другой — некоторые его черты необходимо максимально поддерживать, поскольку именно они должны будут обеспечить сохранение технологической цивилизации в Европе. В результате этих процессов, скорее всего, в Европе возникнет новый глобальный проект, некий симбиоз ислама и социализма, который можно условно назвать “исламским социализмом”.

Ситуация в России будет отличается от европейской только одним: куда более развитыми принципами и механизмами “Красного” проекта. И это несет огромную угрозу “Западному” проекту, поскольку описанные выше варианты развития событий в Европе могут существенно быстрее реализоваться в России и тем самым серьезно ускорить окончательный распад “Западного” глобального проекта.

Неслучайно “Западный” проект бросил значительные силы на срочное разрушение в России реликтов “Красного” проекта: его наемные менеджеры начали агрессивно проталкивать немедленное вступление России в ВТО, разрушать государственную систему пенсионного обеспечения, здравоохранения, образования. Смысл этих действий понятен. Россия на протяжении тысячелетия была исключительно проектной страной и попросту не может существовать без великой идеи. Разрушение “Красного” проекта впервые в истории оставило ее в идейном вакууме: никаких проектных ценностей для России пока не видно. Вменить нашим народам ценности “Западного” проекта, прямо скажем, не удалось. Однако у России все еще остался некоторый оборонно-технический и образовательный потенциал, и “западные” проектанты не желают допустить, чтобы какой-либо другой глобальный проект захватил эту территорию. Следовательно, надо превратить ее в пустыню, населенную агрессивными и неконструктивными племенами. До тех пор, пока “Западный” проект был “единым и неделимым”, с Россией можно было бороться на технологическом уровне. Но теперь, когда он зашатался, требуются более жесткие и решительные меры. Что мы и наблюдаем на практике.

Теоретически после распада “Западного” проекта возможен и другой путь развития. Этот отказ и от оставшихся библейских догматов. Однако в этом случае придется формулировать новую догматику проектного масштаба.

Как бы то ни было, неизбежный распад “Западного” проекта приведет к сложному процессу борьбы уже существующих глобальных проектов в попытках усилить свое влияние или просто возродиться. Главными из них, по всей видимости, на первом этапе станут два: Исламский и “Красный”. Первый — в силу своей очевидной на сегодня мощи, второй — как гарант сохранения “технологической цивилизации”. И если Россия хочет играть в ближайшие десятилетия хоть какую-нибудь роль в мире, а то и просто сохраниться как государство, нам жизненно необходимо с предельной активностью реанимировать оставшиеся от времен социализма механизмы и технологии и попытаться создать новую российскую проектную идеологию.

Кто найдет выход из идейного тупика?

Таким образом, современная ситуация предоставляет нам совершенно уникальные возможности. Почему именно нам?

Дело в том, что западное общество жестко тоталитарно. Любые попытки заниматься чем-то, не одобренным официальной идеологией, неуклонно преследуются. Наказания, правда, помягче, чем те, что применялись в СССР. Людям всего лишь закрывают возможности карьерного роста. Даже если школьник начинает в своих рассуждениях и высказываниях противоречить основополагающим догмам, то можно смело сказать — хорошего образования он уже не сможет получить никогда. Вместе с тем существуют разного рода институты и механизмы, предназначенные контролировать положение так, чтобы не завести его в тупик, — при критическом развитии ситуации снимаются запреты на вольную мысль. Этот механизм действовал неоднократно на протяжении нескольких веков.

В последний раз он был пущен в ход совсем недавно, когда Фрэнсис Фукуяма, известный тем, что двадцать лет тому назад написал книжку “Конец истории”, опубликовал в первом номере журнала “Foreign Affairs” за 2012 год статью под названием “Будущее истории”. Коротко перескажу своими словами этот знаменательный текст.

Мы уткнулись в идейный тупик, — пишет Фукуяма. — Современный капитализм умирает у нас на глазах, и по этой причине нам нужная новая идеология. Сочинить ее на старом фундаменте мы не можем потому, что нас сдерживает слишком много запретов. Однако давайте отдадим себе отчет в том, что эти запреты появились в результате противоборства с СССР и вообще с “Красным” проектом. Этого проекта теперь нет, и потому мы можем снять все запреты и дать свободу творчеству, народу. Пусть, дескать, народ сочинит нам новую капиталистическую идеологию. Он даже рисует забавную картинку: “Представьте на мгновение неизвестного сочинителя, который, ютясь где-нибудь на чердаке, пытается сформулировать идеологию будущего, способную обеспечить реалистичный путь к миру со здоровым обществом среднего класса и прочной демократией”. Однако Фукуяма тут же предупреждает: есть четыре пункта, от которых ни в коем случае нельзя отказаться. Это частная собственность, свобода, демократия и “средний” класс.

Понятно, почему в этот перечень затесался “средний” класс, который вообще-то не имеет никакого отношения к философским понятиям. Именно он, “средний” класс, собственно, и требует наличия частной собственности, свободы и демократии. Бедным эти блага ни к чему — им от них ни жарко, ни холодно. А богатым свобода и демократия не нужны, потому что свою собственность они могут защитить самостоятельно. Таким образом, “средний” класс становится очень важным связующим звеном.

Итак, Запад открыто заявил, что объявляет конкурс на новую идеологию. И здесь мы сталкиваемся с совершенно любопытной вещью. Мировоззрение, философия, тщательно проработанная и многократно переписанная история Запада создавались в последние сто лет в ходе борьбы с коммунистической идеологией, одним из ключевых элементов которой является тезис о конце капитализма. Соответственно, в западной модели, в либеральной философии и прочих построениях капитализм принципиально бесконечен. По этой причине новая философия, которую предлагает разрабатывать Фукуяма, если и будет разработана, станет всего лишь обновлением капитализма.

Возможно ли такое обновление?

Давайте разберемся, откуда в коммунистической идеологии взялся тезис о конце капитализма? Мы привыкли считать, что его придумал Карл Маркс и что он естественно вытекает из Марксовой теории смены формаций. Но тогда возникает другой вопрос: почему Маркс решил заниматься теорией смены формаций? А дело вот в чем. Маркс как ученый — не как идеолог и пропагандист, а именно как ученый — политэконом. Политэкономия как наука появилась в конце XVIII века, и разработал ее Адам Смит, потом подхватил Давид Рикардо, и Маркс, в некотором смысле, был продолжателем их традиции. Так вот тезис о конце капитализма появился у Адама Смита, и не исключено, что Маркс и занялся-то концепцией смены формаций, потому что понимал, что капитализм конечен. Ему было интересно разобраться, каким будет посткапиталистическое общество.

Согласно Адаму Смиту, уровень разделения труда в конкретном обществе определяется масштабами этого общества, то есть рынком. Чем больше рынок, тем глубже может быть разделение труда. (Объясню этот тезис, что на называется, “на пальцах”. Предположим, есть некая деревня, в которой сто дворов. Так вот, хоть умри, но строить паровозы там невозможно. Не тот масштаб.) Со времен Смита этот тезис получил массу подтверждений, и из него вытекает довольно простое следствие — с какого-то момента, с какого-то уровня разделения труда дальнейшее разделение может происходить только путем расширения рынка.

И вот в наши дни мир зашел в ситуацию, которую Адам Смит и даже Маркс описывали как абстрактную, чисто гипотетическую. Сегодня она стала вполне конкретной. Расширение рынков более невозможно. Следовательно, невозможно и дальнейшее углубление разделения труда в рамках существующей модели экономики. Конечно, можно попытаться сделать это в какой-то отдельной отрасли, но никак не во всей экономике в целом. Не получится. Отсюда следует вывод — современный капитализм закончился. Нынешний кризис — это кризис конца капитализма. У него больше нет ресурса развития. Развиваться далее в тисках капиталистической идеологии мир не может.

С точки зрения человечества, это не самая большая беда. Только в Европе и только за последние две тысячи лет сменились по крайней мере две базовые модели экономического развития, о чем я уже говорил выше. Ничто не мешает произойти еще одной смене.

Поэтому мне представляется, что сегодня ключевым моментом является поиск нового механизма развития и нового языка, на котором это развитие можно описать. Тот, кто это сделает, станет цивилизационным чемпионом на ближайшие лет двести-триста. Из всего сказанного выше ясно, что сделать это можно только за пределами западного мира. И я не могу отыскать на карте страну, кроме России, где могла бы родиться новая идея.

"...Сегодня мир стоит перед принципиальным, радикальным сломом. По силе и размаху он неизмеримо превосходит сломы 1917 и 1991 годов, поскольку в тех случаях были известны и даже, в некотором смысле, привычны идеи, в рамках которых шли изменения. Ныне нет ни языка описания, ни альтернативных идей..."

[ex]ссылки на другие сайты запрещены правилами. статьи копируются в сообщения, если слишком длинные, то под спойлер.[/ex]

Отредактировано FreeThinker (22-07-2012 23:20:45)

0

4

Базовая система ценностей в “Западном” проекте по сравнению с Капиталистическим изменилась довольно серьезно. Именно “Западному” проекту мы обязаны созданием новой Нагорной проповеди — “Протестантской этики”, которая de facto отменила оставшиеся библейские ценности. Да и в экономике произошли серьезные изменения, поскольку основные богатства стали создаваться не в материальной сфере, не в производстве или за счет природной ренты, а путем безудержной мультипликации чисто финансовых активов. Такая модель привела к тому, что доля финансовых ценностей, которые в XIX веке составляли менее половины всех активов человечества, на сегодня составляют более 99 процентов. Только объем финансовых фьючерсов, например, на нефть, превышает объем физической нефти (в ценовом выражении) в сотни и тысячи раз.

именно тот самый мыльный пузырь, за счёт спекулирования бумажками, за которыми почти ничего не стоит.

ссудный процент в Исламе запрещен категорически.

По этой причине не исключено, что проникновение Ислама в Европу начнет принимать социалистический оттенок, что неминуемо будет коррелировать с подъемом аналогичных настроений в условиях острого экономического кризиса.

маловероятно. имеющие капитал исламские страны отнюдь не брезгуют мировой банковской системой, в том числе и ссудными процентами.

Европа вольется в исламский мир?

автор перегибает палку. мусульмане не составляют и 10% населения западной Европы, так что о каком вхождении в исламский мир может идти речь. разве что при массовой конвертации в ислам, что само по себе маловероятно.

Возвращение “Красного” проекта

то, что наступит возрождение СССР в том или ином формате, предсказывали уже многие. однако если "красный проект" и сможет хоть как-то доминировать в мире, то процесс трансформации либо должен занять очень долгое время, либо должна пролиться кровь. потому как "красный проект" может быть выгоден только бедноте и частично среднему классу, а всем остальным (обеспеченным) придётся расстаться со своим привычным образом жизни.
касательно "западного проекта" соглашусь с автором, он угасает. однако на его место возвращается жёсткий капитализм, а не "красный" социализм. быть может я невнимательно читал, но по-моему автор забыл упомянуть одну важную вещь - европейский "западный проект" имел значительную социальную составляющую (пакеты государственной соцподдержки - медицина, образование, социальное обеспечение и т.п), которая постепенно сводится на нет.

0

5

В книге Терии Игелтон берет на себя задачу развеять убеждение, что марксизм изжил себя. Игелтон берет десять самых распространенных возражений против марксизма: что марксизм ведет к политической тирании, что марксизм — форма исторического детерминизма и так далее. Игелтон демонстрирует, что все эти утверждения, всего лишь горестная пародия на мысли самого Маркса.
В мире, в котором капитализм был потрясен до своих корней кризисами, "Почему Маркс был прав" является необходимой и своевременной, храброй и честной книгой. Написанная с традиционным иглтонновским юмором, остротой и ясностью, эта книга привлечет читателей из числа выходящего далеко за пределы научных кругов.

Исламские банки за кредиты требуют акции и участие в бизнесе.

Рост исламского населения в последние годы в Европе очевиден.

Отредактировано украинец Абдулла (23-07-2012 00:44:37)

0

6

украинец Абдулла написал(а):

Рост исламского населения в последние годы в Европе очевиден.

подсчитайте, сколько времени должен продолжаться стабильный прирост этнического мусульманского населения, чтобы его количество достигло хотя бы половины населения Европы. с учётом того, что прирост населения должен происходить исключительно за счёт более высокой рождаемости по сравнению с коренным европейским населением, так как эмиграция в Европу давно уже закрыта.

Германия - 4% мусульман
Франция - 6% мусульман
Великобритания - 4,5% мусульман
Бельгия - 6% мусульман
Нидерланды - 6% мусульман
Австрия - 4,5% мусульман
Швейцария - 5,5% мусульман
Швеция - 5% мусульман

скажем так, в среднем в самых крупных странах Европы около 5% населения мусульмане. из чего следует, что разговоры об исламизации Европы являются обычной паранойей, которая разжигается в разных целях.

0

7

"...Самая крупная мусульманская община - во Франции: от 5 до 7 миллионов (до 10% от общего числа населения), ислам стал здесь второй по численности религией страны после католицизма. Многочисленные общины последователей ислама сформировались в Германии (4 млн.), Великобритании (1,7 млн.), Италии и Голландии (по 1 млн.). Значительные мусульманские общины разбросаны по всем без исключения западноевропейским странам.

Следует отметить, что реальное количество мусульман в Западной Европе не знает никто, так как наряду с легальными иммигрантами и их потомками здесь проживают многие миллионы нелегальных, которые отсутствуют в данных официальной статистики. По разным подсчетам в Западной Европе сейчас проживает от 15 до 24 миллионов мусульман. Демографы предсказывают, что к 2015 году численность мусульман в Европе удвоится благодаря высокому уровню рождаемости и массовой иммиграции из стран Северной Африки и Ближнего Востока.

В Западную Европу ислам пришел всего несколько десятилетий назад. До конца 1940-х мусульман здесь практически не было или было совсем немного (больше всего во Франции - 120 тыс. в середине 1920-х гг.). Первая массовая миграция была связана с войной в Алжире (1954-1962). После вынужденного согласия Франции на провозглашение независимости этого североафриканского государства сотни тысяч местных мусульман воспользовались появившейся возможностью переехать в свою бывшую метрополию.

В результате массовых миграций из развивающихся стран постоянно возрастает уровень этнической и конфессиональной раздробленности населения тех государств Европы, которые еще несколько десятилетий назад были довольно однородными. Принципиально важно, что в отличие от прошлых лет значительная часть мусульманских мигрантов и их потомков теперь не проявляет желания интегрироваться в новую для себя среду.

Прежняя европейская модель строительства единой гражданской нации в рамках национального государства (как и "плавильный котел" в США) в современных условиях перестает работать. Следствием этого становятся концепции строительства мультикультурных, многоконфессиональных, а с недавнего времени и многоязычных сообществ внутри отдельных государств Западной Европы. Для приверженцев либерализма эти концепции представляются логическим развитием демократии, где права меньшинств гарантированы и защищены государством. При этом не делается никакой разницы между "старым" и "новым" населением: их права на самобытное существование защищаются демократическим государством в равной мере.

Мусульманские районы и пригороды появились в Париже, Берлине, Лондоне и многих других крупных европейских городах. Большинство современных французских мусульман составляют потомки выходцев из арабского Магриба (Алжир, Тунис, Марокко). В Германии, Голландии, Австрии и Дании мусульманское сообщество в основном представлено потомками турецких эмигрантов. Британские мусульмане - в большинстве потомки выходцев из Британской Индии (Пакистан и Бангладеш).

Росту численности европейских мусульман способствует поощряемая государственными социальными программами высокая рождаемость. В мусульманских семьях среднее количество детей, как правило, не ниже четырех. Многодетность мусульманских семей контрастирует с малодетностью и кризисом традиционных семейных ценностей у коренных европейцев. Важнейшим демократическим завоеванием современной западной цивилизации провозглашена свобода гомосексуальных отношений, причем в ряде стран (Голландия, Бельгия, Канада, Испания и Швейцария, а также ряд штатов США) были законодательно разрешены однополые браки.

Наряду с ростом численности сексуальных меньшинств сокращению коренного (атеистического или номинально-христианского) населения Западной Европы способствует сознательный отказ от рождения детей, так как многие европейцы считают, что дети станут для них помехой в карьере или попросту помешают вести привычную и комфортную жизнь. Семьи, которые имеют одного ребенка, редко решаются на рождение второго. Для простого воспроизводства населения средний уровень рождаемости должен составлять 2,1 ребенка. Но женщины в Западной Европе в среднем рожают только 1,4 ребенка. И в условиях прогрессирующего сокращения коренного населения Европы мусульмане с успехом заполняют собой образовавшийся демографический вакуум..."

Турцию только осталось принять в Евросоюз и прирост мусульман ускорится.

Отредактировано украинец Абдулла (23-07-2012 03:52:48)

0

8

Хазин

"...«Западный» глобальный проект переживает тяжелые времена. «Пряников сладких» опять на всех не хватает, причем их количество за 30 «тучных» лет настолько выросло, что теперь количество «пряникополучателей» должно сократиться не на жалких 5-10%, а, скорее всего, в разы. Это, естественно, создает серьезные проблемы – поскольку эти самые «получатели» совершенно не собираются добровольно урезать свои интересы. А это, в свою очередь, означает, что до того в общем, единая элита «Западного» проекта непременно должна начать делиться на крупные кланы, резать себя, так сказать, по живому. И в рамках борьбы этих кланов и выяснится, кто останется «на плаву», а кто нет.

Соответственно, каждый из таких крупных кланов должен определиться – какой у него должен быть главный источник дохода, а также, в рамках какой идеологии он будет бороться с противниками. Если рассматривать источники, то их, в общем, на сегодня есть три. Это производство реального товара (включая нефть), это – эмиссия и, наконец, это контроль над обменными операциями. Последние два сегодня достаточно сложно отделить один от другого, но по мере отрыва роли Единой меры стоимости от доллара и возвращения на эту роль золота их отличие станет очевидным.

Тем не менее, единая до того финансовая элита явно должна делиться на две группы: одна должна сплачиваться вокруг печатного станка, другая – создавать независимую от этого станка инфраструктуру всемирных «менял». Отметим, что эта борьба описана еще в «Ветхом» завете – в виде борьбы с «золотым тельцом». Тут, кстати, нужно несколько слов сказать о конспирологии – поскольку описанная коллизия, которая носит абсолютно объективный характер, отражается и в многочисленных конспирологических текстах. Правда, по-разному. Так, группу промышленников чаще всего в текстах обычно называют «Рокфеллерами», а «менял» - «Ротшильдами». Я не смог найти в конспирологической литературе однозначного названия тех, кто контролирует печатный станок в США, это удовольствие приписывают то одним, то другим.

Я бы сказал, что удовольствие было взаимным, однако по мере того, как денежная эмиссия стала доминирующим способом получения прибыли, вокруг ФРС стала формироваться собственная группировка, созданная на базе американской бюрократии, чиновников крупнейших банков и некоторых других финансовых структур. И между ними и «старыми» финансистами неминуемо должен был начаться конфликт, который и подчеркнул бы линию водораздела. Он и произошел – в связи в попытками «старых» финансистов (условно, «Ротшильдов») повторить фокус начала ХХ века с созданием ФРС и создать на базе МВФ «центробанка центробанков».

Идея была вовсе не глупая – хотя вопрос о ее эффективности отдельный, уж точно не на 100 лет бы ее хватило, но история со Стросс-Каном закрыла ее наглухо – поскольку в качестве составной части она предусматривала запрет всем центробанкам (включая ФРС) на самостоятельную эмиссию. Но в этот момент стало окончательно ясно, что тем, кто сделал ставку на политику «менял», то есть, по большому счету, на замену долларовой финансовой системы на систему «валютных зон», не по пути с теми, для кого главным источником дохода является эмиссия доллара.

Кстати, раскол до того единого фронта «финансистов» поставил вопрос о том, а с кем будут «промышленники». Как показал опыт (создания единого фонда главами домов Ротшильдов и Рокфеллеров) «промышленники» склонны искать успеха на рынках международных, а не внутренних американских, зависимых от эмиссии доллара. Что, кстати, хорошо показывает, как сами лидеры американской экономики оценивают свои внутренние перспективы.

Последние годы только ленивый не пишет о том, что часть «империи Ротшильдов» начала перебазироваться из Лондона в Гонконг, главным их инструментом тут является Гонконгско-Шанхайский банк, известный, как HSBC. Тут все ясно – и это тоже не конспирология. Однако из вышесказанного следует, что те, кто намертво привязан к доллару и ФРС, должны с такими тенденциями бороться. Впрочем, это только логический вывод. А практика? А вот и практика, с сайта РБК.

«Недостаток контроля при ведении бизнеса HSBC в США привел к тому, что через банк в течение многих лет проводились операции по отмыванию денег мексиканских наркокартелей, а также сомнительных клиентов с Ближнего Востока, свидетельствует опубликованный в понедельник доклад специальной комиссии Сената США. Ранее руководство HSBC уже признало «просчеты» в системе внутреннего надзора, а сегодня выступит с объяснениями перед американскими конгрессменами.

Согласно результатам расследования, наиболее серьезные проблемы у британского банка имелись с его мексиканскими клиентами. С 2005 года через банк проводились миллионы долларов, которые, по версии правоохранительных органов, принадлежали местной наркомафии. Подозрительные операции были остановлены лишь в ноябре 2007 года, когда к HSBC обратились сотрудники прокуратуры Мексики, ведущие поиск денег наркобаронов.

Американские конгрессмены также считают, что через HSBC отмывались средства клиентов, имеющих связь с международным терроризмом. Под подозрения, в частности, попали операции с клиентами из Ирана, Саудовской Аравии, Сирии и Каймановых островов.

В своем официальном заявлении по итогам работы сенатской комиссии HSBC отметил, что произошедшее стало «важным уроком для всей индустрии по противодействию преступников, которые проникают в мировые финансы». Ранее руководство банка уже признало просчеты в организации контроля при ведении бизнеса США. Теперь банк может заплатить американским властям крупный штраф - по неофициальным оценкам до 1 млрд долл. -, чтобы урегулировать претензии.»

Понятно, что «мексиканские клиенты» - это фигура речи. Понятно, что HSBC в США будет отбиваться «по правилам» - то есть платить штрафы, каяться, ну, и так далее. Понятно, что миллиардом дело не ограничится, а la guerre comme a la guerre... Понятно, что поводов всегда будет много – создавался HSBC под практику «опиумных войн» и деньги за транзит наркотиков всегда занимали в его обороте серьезное место (а как без этого можно было строить в ХХ веке глобальную финансовую сеть?). Но для нас это совершенно не главное. Кстати - не он один, ФРС сейчас будет довольно активно "давить" на банки, заставляя их руководство опредлиться в рамках глобального противостояния. Но вот специальное расследование Конгресса - тут HSBC чемпион!

Главное состоит в том, что, судя по всему, элита «Западного» проекта раскололась окончательно. Часть ее сделала ставку на международные, «межзональные» финансовые потоки (с центром в Китае, недаром именно через HSBC Китай собирается выводить на мировые рынки бумаги, номинированные в юанях), часть – на продолжение эмиссии доллара. Понятно, что к этой, второй части, примкнула бюрократия США (и, возможно, уже играет в ней доминирующую роль), поскольку она-то точно никуда уйти не может. Что касается реального производства, то про него я уже писал.

А если есть раскол – то на нем можно играть. Как – это вопрос отдельный. Но, напомню, что именно на такой игре между различными частями тогда еще не единого «Западного» проекта сделали из России великую державу Ленин и Сталин. Может быть, пришло время повторить их результаты?"

0

9

украинец Абдулла написал(а):

реальное количество мусульман в Западной Европе не знает никто, так как наряду с легальными иммигрантами и их потомками здесь проживают многие миллионы нелегальных

именно про подобную ерундистику я и писал выше. в Западной Европе практически нет нелегальных эмигрантов, тем более миллионов. законы по отношению нелегальным эмигрантам слишком строгие, а также к тем, кто осмелится взять их на работу. сама же ситуация на рынках труда достаточно плохая, так что работу трудно найти даже тем, кто имеет легальный статус и даже является гражданином.

украинец Абдулла написал(а):

Демографы предсказывают, что к 2015 году численность мусульман в Европе удвоится благодаря высокому уровню рождаемости и массовой иммиграции из стран Северной Африки и Ближнего Востока.

опять же, ерунда. на дворе середина 2012 года. за 2,5 года количество мусульман никак не сможет удвоиться. разве что если произойдёт нечто из ряда вон выходящее и в Европу отправятся толпы мусульман, но это маловероятно.

украинец Абдулла написал(а):

В мусульманских семьях среднее количество детей, как правило, не ниже четырех.

абсурд. чтобы содержать четверых детей, нужно много денег. одной лишь помощью государства не обойдёшься. с учётом того, что большинство эмигрантов если и имеют работу в Европе, то малооплачиваемую - цифра явно слишком завышена.

украинец Абдулла написал(а):

Важнейшим демократическим завоеванием современной западной цивилизации провозглашена свобода гомосексуальных отношений

только вот какое отношение имеет гомосексуализм к демократии, не совсем ясно. тем более если учесть, что большинство населения однополые браки всё-таки не поддерживает.

украинец Абдулла написал(а):

Турцию только осталось принять в Евросоюз и прирост мусульман ускорится.

вряд ли Турцию примут в Евросоюз. да и сама Турция от этого уже давно отказалась.
если чисто теоретически принять во внимание такую возможность, то вряд ли оттуда повалят толпы мусульман в Европу. времена изменились, теперь на Западе не такая сладкая жизнь как раньше и коренной житель Турции может устроиться гораздо лучше у себя на родине, нежели будучи эмигрантом в европейской стране, где его считают третьим сортом.

украинец Абдулла написал(а):

«Недостаток контроля при ведении бизнеса HSBC в США привел к тому, что через банк в течение многих лет проводились операции по отмыванию денег мексиканских наркокартелей, а также сомнительных клиентов с Ближнего Востока, свидетельствует опубликованный в понедельник доклад специальной комиссии Сената США. Ранее руководство HSBC уже признало «просчеты» в системе внутреннего надзора, а сегодня выступит с объяснениями перед американскими конгрессменами.
Согласно результатам расследования, наиболее серьезные проблемы у британского банка имелись с его мексиканскими клиентами. С 2005 года через банк проводились миллионы долларов, которые, по версии правоохранительных органов, принадлежали местной наркомафии. Подозрительные операции были остановлены лишь в ноябре 2007 года, когда к HSBC обратились сотрудники прокуратуры Мексики, ведущие поиск денег наркобаронов.
Американские конгрессмены также считают, что через HSBC отмывались средства клиентов, имеющих связь с международным терроризмом. Под подозрения, в частности, попали операции с клиентами из Ирана, Саудовской Аравии, Сирии и Каймановых островов.
В своем официальном заявлении по итогам работы сенатской комиссии HSBC отметил, что произошедшее стало «важным уроком для всей индустрии по противодействию преступников, которые проникают в мировые финансы». Ранее руководство банка уже признало просчеты в организации контроля при ведении бизнеса США. Теперь банк может заплатить американским властям крупный штраф - по неофициальным оценкам до 1 млрд долл. -, чтобы урегулировать претензии.»

можно подумать, что в других крупных и мелких банках не отмываются деньги из криминала. обычный слив инфы для дискредитации конкурентов.

0


Вы здесь » Форум свободного мнения » Экономика и Бизнес » Кризис или заговор?