У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Форум свободного мнения

Объявление




САЙТ ПРОДОЛЖАЕТ РАБОТУ И ДОСТУПЕН ПО СТАРОМУ АДРЕСУ FREEMINDFORUM.3BB.RU


Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Форум свободного мнения » Кинотеатр » Интересные факты об актёрах и актрисах>>


Интересные факты об актёрах и актрисах>>

Сообщений 1 страница 20 из 57

1

Предлагаю в этой теме собирать и обсуждать интересные факты о различных актёрах и актрисах отечественного и мирового кинематографа :)

Итак, начну:

Сильвестр Сталлоне

http://i24.fastpic.ru/big/2011/0714/22/37d7c982c61c29d193d8a51f60501222.jpg

1. Роль полицейского из Беверли Хиллс в одноименном фильме 1984 года должен был сыграть Сильвестр Сталлоне, но он отказался, поэтому мы увидели в фильме Эдди Мерфи.

2. Сильвестр Сталлоне написал сценарий фильма «Рокки», сидя в комнате без окон и непрерывно куря плохие сигареты «Трэмпс».

3. Перед тем, как стать знаменитым, Сильвестр Сталлоне убирал в клетках у львов в зоопарке.

4. Сильвестра Сталлоне выгоняли из школ более 10 раз.

5. Сильвестр Сталлоне начал свои первые тренировки на городской свалке, где поднимал все, что удавалось найти: тормозной барабан, половину бампера, рулевую колонку, блок шлакобетона и т. д.

6. В юности Сильвестр Сталлоне был заядлым хулиганом, таковой была его реакция на постоянные насмешки одноклассников, издевавшихся над его внешностью и дефектами речи.

7. Младшему сыну Сильвестра Сталлоне, Серджео (1979) от первого брака, был поставлен диагноз аутизм.

8. Сильвестр Сталлоне был признан виновным в незаконном ввозе запрещенных медицинских препаратов на территорию Австралии. 48 препаратов с гормоном роста мышечной массы обошлись актеру штрафом в размере 18 тыс. долларов США.

9. Сильвестр Сталлоне — левша.

10. Знаменитая кривая улыбка Сильвестра Сталлоне — последствие родовой травмы. Еще одним последствием родовой травмы был серьезный дефект речи, от которого он очень долго избавлялся.

11. Сильвестр Сталлоне родом из иммигрантской семьи (отец — итальянец, мать — еврейка с одесскими корнями).

12. Сильвестр Сталлоне является рекордсменом среди мужчин по номинациям на «Золотую малину». Сталлоне был четыре раза удостоен и ещё девять раз номинирован в номинации «За худшую мужскую роль».

13. Сильвестр Сталлоне работал вышибалой, прежде чем стать актером. А еще он был уборщиком звериных клеток и профессиональным карточным игроком. Говорят, именно тогда ему пришло в голову, что драками можно зарабатывать деньги: очень часто случалось, что игры заканчивались кулачными разбирательствами.

0

2

Правила жизни Дензела Вашингтона

http://i33.fastpic.ru/big/2012/0415/c6/1f7ebe044638aac7a0a405f4b365dac6.jpg

Я бы не хотел видеть свое лицо на журнальной обложке.
Я практически вырос в церкви. Мой отец был священником на протяжении 60 лет, и мы молились каждый день. Все наши молитвы заканчивались словами: «Аминь, Бог — это любовь», и в детстве мне казалось, что «Бог — это любовь» — одно слово. Прошло довольно много времени, прежде чем я понял, что именно это значит на самом деле.
Моя мать была очень упрямой. Я делал что-то не так в школе, и они выгоняли меня, чтобы я шел домой. Но она выгоняла меня из дома, чтобы я шел назад в школу.
В детстве я практически не смотрел кино. Мой отец позволял мне ходить в кинотеатр очень редко. «101 далматинец» и «Царь царей» (фильм Николаса Рэя 1961 года, рассказывающий историю Иисуса Христа) — таким был мой дозволенный диапазон.
В каком-то смысле Иисус был радикалом. Вспомните хотя бы, как он изгнал из храма торговцев.

У каждого есть свое призвание. По обеим сторонам конфликта в Ираке есть люди, которые делают то, что делают, руководствуясь религиозными соображениями. И с той, и с другой стороны люди уверены, что Бог — с ними. Кто-то из этих людей потрясающе уничтожает других людей. Что ж, возможно, это его дар.
Я работал на фабрике, был мусорщиком, потом кантовался на почте. Это было не так уж давно. В самый раз для того, чтобы я все еще мог считать себя обычным человеком.
Быть Дензелом Вашингтоном — это очень просто.
Я живу вне тусовки, и из актеров не знаю практически никого. Только тех, с кем доводилось работать.
Я не люблю говорить о кино. Я до сих пор смотрю слишком мало фильмов.
Ты никогда не знаешь — смотрят на тебя или нет. И поэтому всегда стараешься вести себя хорошо. Это лучшее, что тебе дает статус знаменитости.
В Лос-Анджелесе все считают себя звездами.
Я не слишком серьезно отношусь к наградам. Я присутствовал на всех этих церемониях достаточно часто, чтобы понять, что все это ничего не значит.
Люди забывают, что самая большая работа в кино проделывается не перед камерой, а за ней.
Работа актера — это просто способ занять себя в жизни, но не сама жизнь. Жизнь — это семья.
Проблемы наших детей — это почти всегда наша вина.
Отправить своего ребенка служить в Ирак — вот что трудно. А быть одновременно и режиссером фильма, и актером в нем — легко.
Я не знаю, кто я, но мне нравится, как сказала когда-то Джулия Робертс: «Я обычный человек, который делает необычную работу».
Удача — это когда ты оказываешься полностью готов к предоставленной тебе возможности.
Делай то, что ты должен делать сейчас. И тогда ты сможешь заняться тем, чем хотел заняться потом.
Я жалею, что отказался сыграть в фильме «Семь».
Я действительно сыграл многих исторических персонажей, но это, скорее, случайность. У меня нет никакого списка, из которого я постепенно вычеркиваю фамилии. Когда Ричард Аттенборо предложил мне сыграть Стива Бико (известный борец с апартеидом, убитый в 1977 году; главный герой фильма «Клич свободы»), я сказал «да». Когда несколько лет спустя Спайк Ли предложил мне сыграть Малкольма Икса (борец за права афроамериканцев, идеолог движения «Нация ислама». — Esquire), я сказал то же самое. Но никакого специального плана у меня не было.
Я мало что запоминаю в подробностях, но одну вещь я помню прекрасно. Когда мы приступили к съемкам фильма «Клич свободы», я вылетел в Зимбабве один. Я вышел из самолета, и в руке у меня был «уокмен», а в «уокмене» была Джанет Джексон. И я подумал: «Ух ты, я в Африке. Вот это жизнь!»
Не хотел бы запомниться как Мистер Биография.
Я актер. Нужно быть жестоким — я буду жестоким.
Очень давно, почти тридцать лет назад, мы снимали фильм про заключенных. Мы приехали в тюрьму округа Кук в Чикаго, и почти целый день я ходил там взад-вперед по коридору и делал грозное лицо — готовился к роли. И вдруг один из заключенных говорит мне: «Ты что делаешь, парень?» — «Пытаюсь вникнуть в роль, — говорю. — Пытаюсь почувствовать характер персонажа». И тогда он, типа: «А зачем ты тогда шатаешься с такой зверской рожей? Знаешь, я здесь уже 57 лет. Когда меня только осудили, пару дней я, наверное, был злым. Но ты же не думаешь, что я все время ходил так, как ты сейчас?» И это был один из лучших уроков, который я получал в жизни: иногда к сложным вещам надо относиться проще.
Любая работа способна показать тебе жизнь, если ты смотришь внимательно. Когда мы снимали «Неуправляемый» (фильм, рассказывающий про потерявший управление поезд. — Esquire), мы побывали в Западной Вирджинии, на западе Пенсильвании и Восточном Огайо. Это чрезвычайно депрессивные места. Когда ты даешь объявление о том, что для массовки тебе требуются 50 человек, к тебе приходят две тысячи. Потому что людям нужна хоть какая-то работа. В одном из городов, где мы снимали, была 70-процентная безработица, и это здорово дает тебе по голове, если ты позволишь себе хоть на секунду задуматься. Ты смотришь кругом, и все, что ты видишь, — это нищета и заброшенные сталелитейные заводы, которые скупают русские.
Самые бедные люди, как правило, самые честные.
Не люблю, когда машинистов называют обычными парнями. Нет ничего обычного в человеке, который способен контролировать сто тысяч фунтов, несущихся на бешеной скорости.
Я снялся в нескольких фильмах про поезда, так что в случае чего могу легко подменить машиниста локомотива.
Я люблю оказываться в новых местах. Но я люблю неожиданность. Я никогда не буду ничего читать про то место, куда отправляюсь. Мне нравится, когда что-то новое обрушивается на меня со всех сторон, а я совершенно не готов к этому.
Нервничать насчет полета на самолете нужно тогда, когда самолет еще на Земле. Как только он оказался в небе, переживать о чем-то уже не имеет смысла.
Когда ты живешь в страхе, в какой-то момент ты просто забываешь, чего именно боишься.
Ты не можешь прожить всю жизнь на солнечной стороне. Тень — это тоже часть жизни. Но сейчас я под солнцем.
Я не знаю, что значит быть успешным. Но я знаю, что такое быть счастливым.
Возраст никогда не казался мне большой проблемой. Кино — это бизнес, где никто не считает твои годы. Только твои деньги. До тех пор, пока ты приносишь студии деньги, они ничего не скажут тебе, даже если ты прикатишь на съемочную площадку в инвалидном кресле без обеих ног. Но я говорю так только потому, что я не женщина. Мужчинам разрешено стареть. А женщинам положено оставаться двадцатилетними.
Я легко могу отрастить бороду, но не стану этого делать. В ней будет слишком много седых волос.
Один мой друг сказал: «Первые 50 лет ты живешь для них, потом 50 лет ты живешь для себя». Мне нравится такой подход, но одна штука насчет старости меня все же пугает: ты начинаешь замечать, как вокруг умирают люди, про которых ты говоришь «он был совсем молодым». Я помню, что сказал так про моего знакомого, который умер в 58 лет от инфаркта. В пятьдесят восемь, да. А ведь когда тебе 20, то кажется, что 58 — это глубокая старость.
Не пытайся устроиться поудобнее и успокоиться на этом. Время от времени полезно что-то рушить.
Ближе к шестидесяти я понял, что готов сыграть в комедии.
Я не смотрел «Аватар» и не собираюсь. Кэмерону не нужны мои деньги, поверьте. Он и без них в порядке.
Сделать фильм, который все ненавидят, — это тоже успех. Вспомните, как люди возненавидели «Страсти Христовы». И посмотрите, как хорошо это сказалось на его сборах.
Если у тебя есть враг — изучай его. Пустая ненависть не ведет тебя никуда.
Сегодня очень сложно быть независимым. Люди хотят знать, кто ты — республиканец или демократ. Других вариантов для них не существует.
Мое главное правило: делай свое дело хорошо и смотри, что из этого получится.
Прежде чем выйти к камере, я всегда делаю сорок глубоких вздохов. И никогда не сбиваюсь со счета.
Мне не интересно анализировать себя.
Есть у меня один повторяющийся сон — о лифте, который ездит горизонтально. Ничего особенного. Просто один очень странный лифт.
Когда я состарюсь, я хочу быть Клинтом Иствудом.
Если ты молишь небеса о дожде, будь готов черпать сапогами грязь.
В детстве все видели ангелов.

http://i33.fastpic.ru/big/2012/0415/dc/29f3fdcd48183a3530aa1b93f8cc10dc.jpg

+1

3

Правила жизни Жана Рено

Настоящее имя – Хуан Морено-и-Эррера Хименес, актер, 63 года, Бо-Де-Прованс, Франция

Больше всего мой слух ласкают слова: «За стол».

Когда андалузцу хорошо, он плачет. Такая уж андалузская душа.

В молодости, в Париже, я продавал пластинки в секции рок-музыки магазина «Пигмалион». Как-то раз мы с приятелем танцевали, как безумные, под Band of Gypsys Джимми Хендрикса. К нам подошла начальница секции классической музыки — разведенная мать с ребенком — и видя как я пузырюсь от восторга, сказала удивительную вещь, которую я не забуду никогда: «У вас, скорее всего, было счастливое детство».

Все люди хотят, чтобы их любили. Меня вот, слава богу, любят. Но я никогда не заботился о том, чтобы выяснять причины моей популярности.

http://i40.fastpic.ru/big/2012/0705/54/fd5eafb8389958ceb080626286396e54.jpg

Мы жили в Касабланке, светило солнце, и все вокруг нам казалось простым и достижимым. Но потом моя мать заболела раком, от которого и умерла, — и все: семейный кокон взорвался.

Фразы типа: «Я не видел, как растут мои дети», меня убивают. Я люблю своих шестерых детей, и я люблю ответственность.

Я очень люблю, когда мне что-то рассказывают, и всегда буду оставаться губкой, которая все впитывает. Думаю, когда меня будут хоронить, я открою крышку гроба и скажу: «Простите, я ничего не понял. Можете еще раз объяснить?»

Фильм — это как теннисный матч. Одно к одному: новые мячи, новые ботинки, новые партнеры.

Мой персонаж в кино — нечто среднее между Джоном Уэйном и Бурвилем.

Моя внешность располагает к тому, чтобы играть в триллерах, но я точно так же мог бы сыграть и курочку. Или бабочку.

Мое животное — верблюд: идет потихоньку и тащит на себе кучу тюков.

Мой любимый анекдот: два человека умирают от жажды в пустыне и вдруг видят магазин. Заходят: «Воды, воды», а продавец говорит: «Воды нет, только галстуки». Идут дальше и вдруг видят бар. Вбегают, просят воды, а бармен им говорит: «Мы не подаем людям без галстука».

Есть нечто, что люди называют Богом, и без этого было бы слишком груст­но: только пустота и беспорядочное роение атомов.

Я очень люблю Азию и азиатский принцип: нельзя обижаться на Бога.

Японский я подучил, когда работал в дьюти-фри. В Японии меня любят. После цунами я был первым иностранцем, кто поехал в Японию — рекламировать Toyota.

В кино главное слово — «почему».

+1

4

Правила жизни Жан-Клода Ван Дамма

Наплевать, что обо мне напишут.

Когда мне исполнилось сорок, я вдруг понял, что большинству моих по­клонников исполнилось примерно столько же.

Когда-то меня просто назначили звездой.

Считается, что такие люди, как Слай (Сталлоне), Арнольд и я, не могут совершать ошибок. Но мы ошибаемся, а Голливуд нам все прощает.

Еще 10-15 лет назад всем нам приходилось качать мышцы, держать себя в форме и мучительно искать хорошие сценарии. Но сегодня тебе уже не нужно быть Мистером Бицепсом, чтобы стать героем боевика. Тебе даже не нужен хороший сценарий. Тебе просто нужен режиссер, умеющий работать с зеленым экраном и всем этим чертовым шулерством.

Мне кажется, что первым настоящим супергероем экрана был Чарли Чаплин.

Как же мне это надоело: три кувырка в воздухе, потом проламываешь кому-нибудь голову, а потом приземляешься на стол и говоришь: «Привет, я Жан-Клод Ван Дамм».

http://i40.fastpic.ru/big/2012/0714/a6/e2003e555d423baba9d4bacb4794eda6.jpg

Я расскажу вам, что такое дешевое кино. Ты привык делать три, четыре, пять дублей, но тут тебе говорят: у тебя в запасе только два. Два дубля, и — плохо это или хорошо — идем дальше. Декорации, на фоне которых ты стоишь, изображают Америку, и ты пытаешься говорить, как американец, ведь ты, типа, в Майами, и все такое. Но вот в самый неподходящий момент мимо тебя проезжает «лада» — ну такая русская тачка из восточного блока.

Это бывает со всеми. В какой-то момент ты вдруг осознаешь, что это не ты следуешь за сценарием, а сценарий следует за тобой. И ты начинаешь просто жить внутри фильма. Де Ниро, мне кажется, в сценарии вообще не заглядывает.

Когда я только приехал в Америку, я занимался всякой ерундой — водил лимузин, работал в массажном салоне, доставлял пиццу и чистил ковры. А еще я был вышибалой. Однажды мой лимузин сняли две тетки. Им было под сорок, и они мне говорят: «Водитель, у вас есть что-нибудь пожевать?» — «Да, — говорю, — жвачка». — «Да нет, — говорят, — нам бы что-нибудь такое, чтобы во рту, ну ты понимаешь». В общем, они хотели меня снять. Мужья отправили их в Беверли-Хиллз к пластическим хирургам, а они хотели меня. Но ничего не произошло. Очень они были страшные.

Перед тем как впервые отправиться в Америку, я взял свою собаку — Тару, черную чау-чау, — и поехал отдыхать во Францию. Там, в парке, я увидел человека. Он шел мне навстречу с большим ухоженным псом, и выглядел он очень респектабельно. Я уже знал, что не могу взять мою Тару с собой в Америку и предложил этому человеку забрать ее себе. Через год я снова приехал во Францию. Нацепил очки и шляпу, чтобы Тара не узнала меня, и пошел гулять в тот парк. В этот же день — а может, на следующий — я увидел ее. Опустив голову, вся в колтунах, она шла на поводке. И я сказал себе: «Какой же ты гад, Жан-Клод. Ты отдал кому-то свою собаку только потому, что помчался за несбыточной мечтой в Америку, где к тебе относились как к дерьму и где ты работал за два бакса в час». Я хотел подойти к Таре, но не сделал этого, потому что не хотел причинять ей боль. Что-то похожее бывает, когда ты встречаешь женщину, которую когда-то любил. Сейчас она для тебя просто друг, но только она не понимает этого, и ей начинает казаться, что на самом деле это снова любовь. Я развернулся и ушел, а когда через полтора года вернулся во Францию, Тара уже умерла. И моя попугаиха, которую я отдал одной женщине, тоже умерла. Она любила меня, всегда старалась сесть на руку и засыпала на плече, а я отдал ее женщине, которая даже не позвонила мне, чтобы сказать, что птица умерла. Когда я думаю об этом сейчас, я понимаю, что именно поэтому Бог свалил на меня такое количество испытаний. Ведь он любит зверей.

Когда я вижу бездомную собаку, я понимаю, что должен забрать ее с улицы. В Таиланде я подобрал семь псов. Некоторые из них были парализованы. У одного вместо четырех лап было три. Еще один страшно хромал, и мне пришлось заказать для него специальное устройство с колесами. Но собак не так-то просто возить из одной страны в другую, так что я нанял частный самолет. Теперь дома у меня живут девять собак, и настоящий оргазм — не в сексуальном смысле, конечно же, — я испытываю, когда гуляю с этой сворой по пляжу. Они очень широкие в Бельгии. Видели, наверное?

Нет во мне ничего необычного. С вами говорит человек, который родился в простой стране среди простых людей. Во мне нет ни глубокомыслия, ни ума, ни глупости — просто чувак, у которого есть собаки и дом, который любит тренироваться и который рад, что жив.

Я до сих пор спрашиваю себя: что я сделал за свою жизнь? Но у меня нет ответа.

Ни мать, ни отец никогда не называли меня брюссельской мышцей (прозвище Ван Дамма). Мать звала меня Сиска. Это такое бельгийское слово, которым называют что-то, что хочется потискать. А отец звал меня Жан-Клод, и в такие минуты я ненавидел его.

У меня нет врагов. Жизнь слишком коротка для этого.

Меня не интересует политика. Я бросил школу в 13, и вряд ли многое знаю — кроме того, что ничто в мире не стало за последнее время лучше. Поэтому вместо того, чтобы рассуждать о президентских выборах, давайте поговорим о планете и о том, что с ней будет через 20 лет. Победит Обама? Да мне плевать.

http://i40.fastpic.ru/big/2012/0714/be/9071ee4d1e7a85ab19c987ee03e10ebe.jpg

Я предпочитаю есть то, у чего нет глаз. Глаза — это душа, а то, в чем есть душа, вряд ли может быть полезно для тела.

Я не Фидель Кастро. Восьмичасовая речь — это не про меня. Но на шесть минут я способен.

Правда всегда остается правдой, даже если никто не готов ее выслушать.

Лучше быть брюссельской мышцей, чем быть брюссельским идиотом.

Мое тело выглядит на тридцать, а лицо — на пятьдесят. Но не ходить же мне теперь по улицам голым, чтобы выглядеть моложе.

Если бог дал тебе прекрасное тело, оно становится твоим физическим храмом, и твоя обязанность — поддерживать в этом храме порядок.

Жизнь это… Ты просто открываешь ставни и видишь на улице собак. Смотришь налево, смотришь направо и закрываешь ставни. Сколько прошло времени? Секунда? Полторы? Вот это и есть жизнь.

Высшей точкой моей карьеры будет день накануне моей смерти.

Наркотики появляются в твоей жизни в тот момент, когда у тебя есть все. Когда ты путешествуешь по миру, как по своей спальне. Ты уже останавливался во всех отелях, и теперь ты примадонна всех пентхаусов. Ты был везде, и вот тебе захотелось чего-то большего. И поэтому — а еще потому, что вокруг тебя куча женщин, — ты пробуешь что-то новое, и это новое начинает жрать тебя. Раз — и вот уже Ван Дамм, зверь, тигр в клетке и тот чувак из «Кровавого спорта», попался на крючок. Я стал мусором — физически и духовно. Но я нашел в себе силы уйти от этого. Далеко? Не знаю. Хотелось бы верить.

Я никогда не понимал значения слова «сдаться».

Самую мудрую вещь, которую я читал, сказал Кано Дзигоро (создатель дзюдо). Если ты упал семь раз, говорил он, встань восемь.

Снявшись в тридцать седьмом фильме, я сказал себе: я больше никогда не буду сниматься в кино, которое мне самому не нравится.

Карате — это чертовски скучно. Сначала ты просто постигаешь технику, а потом, вооруженный ею, идешь дальше, отдавая этому свое тело и разум.

Проблема большинства культуристов заключается в том, что они идут в качалку только для того, чтобы нарастить мышцы. Но все, что получается из таких тренировок, — это огромная машина с крошечным мотором.

Ответы иногда приходят тебе в голову раньше, чем вопросы.

Кто много дерется, знает, что такое ринг. Кто много жрет, знает, что такое еда. Я был женат пять раз, так что я знаю, что такое женщины.

Глупый вопрос: что я ем во время тренировок. Людей я ем, конечно же.

Я никогда не чувствую усталости после того, когда закончу какое-то дело. Но я всегда чувствую усталость, когда дело еще не закончено.

В двадцать четыре все полны жизни — кроме тех, кто умер в двадцать три.

Во всем должна быть структура и последовательность. Когда случится апокалипсис, идиот будет кричать: «Убегайте из города!» А рассудительный человек скажет: «Проедете мимо школы, возьмете вправо, потом прямо, до церкви, за ней налево, и там увидите выезд из города».

Я давно так не расстраивался, как в тот день, когда не смог прийти на шоу Конана О’Брайана (американский телеведущий). В то утро я обнаружил на полу распластанное тело одного из моих псов — Скарфейса. Мы отвезли его в клинику, и оказалось, что это инфаркт. До этого дня я даже не знал, что у собак бывают инфаркты. Он умирал, и врачи прямо говорили об этом. Но каждый день мы с детьми приходили в клинику, и Скарфейс выкарабкался. Так что я пропустил шоу по уважительной причине.

Самое важное в жизни — это научиться принимать вещи, которые не можешь изменить.

Я действительно гей-икона, и поделать с этим нечего. Но у геев есть вкус, и если они любят меня, то точно не из-за моей задницы. Они любят меня, потому что я — это я.

Меня несложно узнать: прямые плечи, темные волосы и простой костюм — самый простой.

Глупо убивать людей. Они так прекрасны.

0

5

Правила жизни Джонни Деппа

Кажется, мое настоящее имя Осмонд.

Я был странным ребенком. Сначала я хотел стать Брюсом Ли, а потом — Даниэлем Буном (американский первопоселенец).

В юности я работал продавцом, но недолго. Кажется, потому, что я любил говорить: «Слушайте, вам совершенно не идет этот костюм».

Я стараюсь всегда оставаться в перманентном состоянии замешательства. Мне нравится то выражение, которое оно оставляет на лице.

Деньги не купят тебе счастья, но они купят тебе яхту, на которой ты отправишься на его поиски.

Моя жизнь такая, какая есть, благодаря Тиму. Тут и говорить-то не о чем.

http://i40.fastpic.ru/big/2012/0807/46/d953214823ee7d21eb43c61b7894e546.jpg

Тим Бартон — самый закрытый человек, которого я встречал. Когда мы снимали «Чарли и шоколадную фабрику», вдруг мне говорят, что меня просит к телефону Хелена (Бонэм Картер, возлюбленная Бартона). Я ее спрашиваю: «Все в порядке? Билли в порядке?» Их сын Билли был тогда совсем еще малявкой. «Да, все в порядке, — говорит. — Тим хочет, чтобы ты стал крестным Билли». «Слушай, — говорю, — я был с ним минуту назад». И это — Тим. Что может быть сложнее, чем сказать: «Я хочу, чтобы ты стал крестным моего сына». В общем, я вернулся на площадку и сказал Тиму, какая это для меня честь. А он: «Ага, да, конечно, давай работать».

Тим может просить меня о чем угодно. Если ему будет нужно, чтобы в следующем фильме я занялся сексом с трубкозубом (африканское млекопитающее, схожее с муравьедом), я с радостью сделаю это.

По-моему, все кругом психи.

Видите эту морковку? Сейчас я возьму ее в рот — так, будто это сигаретный мундштук. Теперь я Рауль Дюк (герой «Страха и отвращения в Лас-Вегасе»). Я так много времени провел с Хантером Томпсоном, что, как вижу что-то, напоминающее мундштук, Рауль из меня так и прет. Это так естественно и так странно. Даже говорить об этом как-то неловко.

В каждом фильме бывает момент, когда ты понимаешь: вот он, этот момент.

Все становятся религиозными, когда садятся в самолет.

Мое определение свободы — простота и анонимность. Когда-нибудь я отвоюю их себе снова. Когда буду старым и все от меня, наконец, устанут.

Когда ребенку исполняется год, ты вдруг осознаешь, что он превращается в настоящую миниатюрную пьянь. Он спотыкается и падает. Он плачет и смеется. Он ссытся. И он блюет.

Дети становятся очень забавны, когда добираются до основополагающих вещей. Помню, дочь села передо мной и говорит: «Пап, мне надо задать тебе вопросы». А ей четыре, понимаете. «У меня их три. Первый: боится ли Бог собак?» Пришлось задуматься. «Нет, — говорю. — Не боится». А она: «Хорошо. А он застал динозавров?» — «Думаю, застал». И тогда она говорит: «А у него есть горничная?» Но я не знаю, как ответить на этот вопрос.

Если вы подловите меня на фразе «Я серьезный актер», умоляю: отшлепайте меня как следует.

Не устал ли я быть Джонни Деппом? Вот на этом давайте и закончим.

0

6

Правила жизни Адриано Челентано

Обо мне чего только не писали. Например, что я редко выхожу из дома и неохотно пускаюсь в разговоры. Но это неправда. Дайте мне повод — и я такого наговорю.

Я бунтую против всех политиков, вне зависимости от того, каким знаменем они прикрываются. Ведь ни один из них не остановил разрушительную волну новостроек. Я бунтую против бедняков, которые соглашаются заживо хоронить себя в этих бетонных коробках. Я бунтую против тех, для кого идти в ногу со временем — это значит уничтожать на своем пути все, что было создано до них. Ведь это примерно то же самое, что устроиться жить на шестом этаже, когда пять нижних отданы под снос.

Я уже давно смирился с тем, что в будущем все будет только хуже, но почему-то продолжаю возмущаться и критиковать. Наверное, для очистки совести.

Наверное, единственный способ научить политиков снова быть честными и мудрыми — это приставить к каждому из них по философу или поэту.

Чтобы быть справедливым, нужно для начала быть добрым. А быть добрым — это значит понимать, что все люди ошибаются.

Некоторые люди считают меня реакционером, и, наверное, они правы. Я пел: «Настоящая любовь, навеки скрепленная на небесах, и ничто на земле ее не разрушит». Тогда все увидели в этом политическое высказывание: будто я выступаю против разводов. На самом деле в этой песне я признавался в любви своей жене. А разводы… Если люди в какой-то момент перестали между собой ладить, развод — это правильный выход. Но сперва нужно попытаться сделать все возможное, чтобы спасти любовь.

Семья — это либо постоянный саботаж, либо надежная опора. В последнем случае тебе очень повезло.

Я мало понимаю в эмбрионах, но одно знаю точно: любую искру жизни нужно беречь.

С высоты семидесятилетнего возраста все видится иначе. Сложно не замечать, что наша планета тяжело больна.

Когда я вижу себя на старых черно-белых видеозаписях, я думаю: «Черт, а ведь я был красивым. И как я этого раньше не замечал?»

http://i43.fastpic.ru/big/2012/0826/c6/230dc7e344abef81c369e169992aaec6.jpg

На обложке одного из дисков художник изобразил меня в образе боксера. Кажется, он угадал правильно. Боксер — это тот, кто дерется. Он принимает и наносит удары, мечтает о победе, а иногда терпит поражения. И тогда, вернувшись домой с пластырем на брови, он спрашивает себя: а может, зря я мечтал?

Что бы ты ни придумал, всегда найдется тот, кто уже делал это до тебя. Так что главное — сделать это лучше.

Секрет моей оригинальности в том, что я много копирую. Когда я смотрел фильмы с Кларком Гейблом, то всегда пытался перенять его жесты.

Почему я окрестил себя «королем невежд»? Наверное, потому, что жизнь становится все сложнее, и люди начинают мыслить все более изощренно и тонко. В такой ситуации откровений нужно ждать от простых людей — от прохожего, который, возможно, даже и читать толком не умеет.

Мой вам совет: дорожите своим невежеством и делитесь им с теми, кто слишком поднаторел в вопросах экономики и культуры.

Недавно Монтедземоло (президент Ferrari) запустил новый высокоскоростной поезд. Я не против, но только надо это чем-то уравновесить. Пусть теперь Монтедземоло запустит другой поезд, скажем, под названием «Улитка», который специально будет ехать очень медленно — чтобы пассажиры могли любоваться видами из окна.

Я обошел тысячи церквей — от Миланского собора до церквушек Болоньи, Неаполя и Палермо — и нигде не смог уловить ни слова из проповеди. Не потому, что священники говорили непонятно, а потому, что они просто не могли отрегулировать звук в громкоговорителях, и на последних рядах их вообще не было слышно. Мне кажется, они рассуждают так: мы свое дело сделали, проповедь прочитали, а уж слышно ее было на последних рядах или нет — это не наша забота.

Больше всего меня раздражает, что проповедники всегда забывают сказать о самом главном: они почему-то никогда не говорят о рае. Почему? Возникает ощущение, будто человек живет на Земле только ради того, чтобы умереть. Но это неправда. Священники просто обязаны напоминать нам о рае, иначе многие будут думать, что жизнь — это только то, что есть здесь и сейчас. Хотя какая это, к черту, жизнь? Сплошные налоги, кризисы и военные конфликты.

Нужно, чтобы Италией руководил правильный человек. Если вы думаете, что я имею в виду себя, то ошибаетесь. Конечно, я подошел бы, но я слишком стар. Пусть это будет кто-то очень похожий на меня.

Я всегда ощущал себя богачом, который в любой момент может потерять все ради идеала.

Успех — вещь прекрасная и очень приятная. Но что это в сравнении с тем счасть­ем, которое испытываешь, когда играешь с друзьями партию в бочче (традиционная итальянская игра с мячом)?

Мне всегда нравилось быть «талантливым кретином» (одно из прозвищ Челентано). Потому что в этом словосочетании слово «кретин» обретает особое значение. Что-то вроде «талантливого безумца».

Меня приглашают в Сан-Ремо не просто как певца, а из-за целого набора качеств: я и пою, и танцую, и говорю складно, и часы смогу починить, и текущий кран, если надо, подкручу.

Собрать стадион сегодня — дело нехитрое. Раньше такое мало кому удавалось — мне, и больше, пожалуй, никому. А теперь людям будто деньги девать некуда — все ходят на концерты. Вот я и решил: возьму и соберу пустой зал. Объявлю сейчас, что там-то и там-то в 9:15 будет мой концерт. Я явлюсь туда в назначенное время, но никто не придет, потому что мне сейчас на слово никто не поверит, а никаких анонсов я больше давать не буду. Просто приду — и соберу пустой зал. И это будет сенсация.

Не надо стараться все понять. Так интереснее.

0

7

Правила жизни Сигурни Уивер

Я благодарна Чужому. Этот ублюдок дал мне все.

Я вообще не хотела сниматься в «Чужом». Я хотела Шекспира, Вуди Аллена, Майка Николса. Но мне дали эту роль. Что ж, подумала я в тот момент, тогда я покажу им Генри Пятого на Марсе. И показала. Но мне до сих пор кажется, что это мало кто заметил.

Будучи настоящей англичанкой, моя мать никогда не оставляла надежды, что в меня влюбится принц Чарльз.

Шоу-бизнес склонен разделять женщин на недоступных Снежных королев и шлюх. Именно поэтому в моей жизни было так много моментов, когда мне хотелось быть шлюхой.

Когда-то я была блондинкой. Это было довольно давно, и быть блондинкой в те времена ничего не значило. И главное, мне казалось тогда, что блондинки просто более дружелюбны. Сейчас я ни за что не стану блондинкой. Не потому, что в обществе сложился какой-то стереотип. Просто я перестала считать их дружелюбными.

Менее всего Голливуд хочет, чтобы ты менялась. Он всегда хочет, чтобы в новом фильме ты была в точности такая же, как в прошлом. Пока Голливуд не отработает тебя до конца, он будет предлагать тебе одно и то же снова и снова. А когда ты уйдешь с экрана, он просто начнет искать тебе замену.

Все продюсеры низкие и толстые, а я высокая и худая. Так что я довольно сильно отличаюсь от рядовой сексуальной фантазии рядового продюсера. Актеры и режиссеры тоже в массе очень невысокие. Поэтому очень часто, когда я вхожу в комнату, все начинают таращиться на меня, как на какой-то экспонат. На самом деле, они просто не знают, как общаться с женщиной, которая выше их на две головы. В конечном счете, работать приходится с парнями типа Ридли Скотта и Джеймса Камерона. Они тоже невысокие, но им плевать на такие условности.

Шоу-бизнес устроен таким образом, что вам всегда приходится как бы извиняться за свой возраст. Каждый раз, когда вы отмечаете очередное прожитое десятилетие, вас спрашивают: ну что, не страшно в эти ваши сорок, пятьдесят или шестьдесят. Но мне это никогда не казалось страшным. Не страшно прожить очередной десяток лет. Страшно проснуться однажды и осознать, что впереди не осталось больше ни одного десятка.

Я счастлива, что не интересую журналы, пишущие о знаменитостях. Их интересуют молодые актеры, чья жизнь изобилует событиями: поправился на пару фунтов, похудел на пару фунтов, замечен на курорте с этим, замечена в бассейне с тем. Каждый день они приносят сенсации. А про меня писать скучно: я всегда в форме и замужем за одним и тем же человеком уже много-много лет.

Я не почувствовала никакого неудобства насчет возраста, когда мне исполнилось пятьдесят. Сейчас мне 59, и вряд ли через год меня ждет какое-то откровение.

http://i44.fastpic.ru/big/2012/1014/62/c54f9b75eb2f5b1df65aa4556214df62.jpg

Мне не нравится внимание, которое уделяется кинозвездам. Ведь в конечном счете все попытки исследовать их жизнь приходят к тому, что звезды ничем не отличаются от простых людей.

От того, кто восстал из мертвых, не стоит ожидать, что он будет придерживаться той же системы ценностей, что и живые.

Меня трудно испугать. Меня мало пугают чудовища. Самыми страшными мне кажутся те чудовища, которых производит пластическая хирургия — жуткие человеческие конструкторы: лицо тридцатилетней и шестидесятипятилетнее тело.

Меня раздражает, когда кто-то называет Чужого монстром. Мне больше нравится слово «создание».

Одним из самых страшных оскорблений для меня был тот факт, что в фильме «Чужой против хищника» хищник — эта примитивная мразь — легко победил Чужого. Я помню, это произвело на меня страшное впечатление. Я досмотрела фильм до конца, а потом долго стояла под душем, потому что никак не могла избавиться от ощущения, что меня выкупали в дерьме.

Блаженны те, кто полагает, что если на землю когда-нибудь спустится космический корабль и оттуда выйдут существа с одной головой, двумя руками и двумя ногами, то они обязательно окажутся нашими братьями.

Я все еще могу надрать задницу чужим. Но иногда мне почему-то хочется быть одним из них.

Во всех великих историях есть великие женские роли.

0

8

Правила жизни Харрисона Форда

Не знаю, каким бы вышло интервью, если бы вы мне сразу не понравились.

Я не прочь ответить на пару неглупых вопросов. Вот только не надо меня спрашивать, чем бы я отбивался от грабителей — хлыстом или световым мечом.

Есть лишь один Индиана Джонс. Это Джеймсов Бондов может быть сколько угодно, потому что актеры либо начинают стареть, либо начинают просить больше денег. Но я не такой, чтобы стареть.

Никто не способен сохранять хорошую форму в семьдесят, и я тоже. Но я просто достаточно неплохо могу сымитировать это.

Можешь считать себя стариком, если перед каждым вторым именем в твоей записной книжке значится «доктор».

Кажется, я не первый и не последний из тех, кто на старости лет хочет изменить свою жизнь и надеется, что успеет это сделать.

Я страшно люблю летать, и иной раз могу сесть в самолет только для того, чтобы сгонять за хорошим чизбургером. Когда-то у меня была большая коллекция самолетов и целый штат пилотов, но потом я всех уволил, потому что, сидя за штурвалом, они получали гораздо больше удовольствия, чем я. Черт, они попросту играли моими игрушками! И вот, когда мне исполнилось 52, я впервые сел за штурвал сам. На тот момент я уже 25 лет числился актером, и мне просто хотелось чего-то нового. Поверьте: это такое счастье — выучившись летать, осознать вдруг, что люди, которые летят вместе с тобой, уже не боятся.

http://i48.fastpic.ru/big/2012/1118/c6/d47453708f60af570bea0faa037f72c6.jpg

Больше всего в профессии актера мне нравится то, что на протяжении 25 лет тебе не нужно приходить в один и тот же офис в одно и то же время.

Если ты занят в киноиндустрии, есть только два места, где ты можешь жить, — Лос-Анджелес и Нью-Йорк. Где именно — не так уж и важно, потому что подброшенная монета падает либо орлом, либо решкой, и на ребро она никогда не встанет.

Быть актером — это лучший способ научиться общению с людьми, не будучи самим собой.

Раньше, когда меня узнавали на улицах, я лишь смущенно улыбался и качал головой. Ну вроде как «что вы, что вы, я — это не он». Но потом я решил, что так нечестно, и стал действовать иначе. Замечая чей-то взгляд, я сразу подходил и говорил: «Я — Харрисон Форд». Думаю, некоторые люди до сих пор уверены, что к ним тогда подходил какой-то шарлатан.

Напишите на моей могиле: «Здесь лежит человек, который слишком рано утратил анонимность».

Никогда не понимал, почему кому-то так важно провозгласить тебя лучшим.

Ненавижу, когда режиссер говорит: верь мне. Почему, черт возьми, я должен подменять свое знание его уверенностью? Мне уже семьдесят. Неужели я должен кому-то верить на слово?

С тех пор как мы потеряли Джеймса Брауна, самым упорным трудягой в мире шоу-бизнеса можно считать Стивена Спилберга.

Снять собственный фильм — не самая хорошая идея для актера. Закончив свой первый фильм, Боб Хоскинс сказал: «Чувствую себя как человек, до смерти заклеванный пингвинами».

Нет ничего лучше, чем стадо лосей, проходящее утром мимо твоего ранчо.

Когда-то давно я сказал: «Последнее, что нужно планете, — это сто тысяч полоумных туристов, рыскающих по заповедным местам в футболке с Майклом Джексоном». С тех пор мало что изменилось. Но я хочу, чтобы вы понимали: меня тревожат не туристы в футболках с Майклом Джексоном, а местные жители, которые начинают носить такие же.

Что мне нравится? Моя семья, летать, охрана дикой природы и защита прав человека. Вот, пожалуй, и все.

Больше всего в Америке меня не устраивает то направление, которое страна взяла во внешней политике. В своем желании принимать решения за других мы зашли слишком далеко.

Мой отец — ирландец, а мать — еврейка. Единственное, что удерживало их вместе, — это то, что оба были демократами.

Я никогда не дрался с нацистами в реальной жизни. Я вообще ненавижу драться. Как только я лезу в драку, сразу что-нибудь ломаю — палец, а то и руку.

Я не выполняю трюков. Я бегаю, прыгаю и, случается, падаю. Трюки выполняют каскадеры.

Цепкость — это очень важное качество. Да и само слово отличное.

Если бы я мог купить себе какую-либо сверхспособность, это, конечно, была бы возможность становиться невидимым.

Если Бог существует и мне суждено повстречать его у райских врат, думаю, я скажу ему что-то вроде «а при личном знакомстве вы гораздо интереснее».

Моему младшему только десять, и я хочу жить до тех пор, пока могу наблюдать за тем, как он растет.

Мой первый ребенок появился на свет, когда мне было двадцать пять, и это было жалкое зрелище: ребенок, воспитывающий ребенка.

Не понимаю, почему родители всегда хотят, чтобы дети повторили их успех или просто пошли бы по их стопам.

Когда-то я говорил, что больше всего на свете жалею о своем первом браке. Но так было лишь до того момента, пока я не женился во второй раз.

Я сварливый? Что за чушь? Я независимый, но не сварливый. Впрочем, если хотите называть меня сварливым, зовите сварливым.

Мне нравится одеваться так, как сам я никогда не оденусь.

Главное удовольствие от обладания чем-то — возможность поделиться этим с другими.

Ты можешь нарисовать картину, которая будет понятна только тебе, и это будет искусством. Но ты не можешь снять такое кино. Кино — это что-то, что ты показываешь всем.

В старости становится так скучно чего-то бояться.

В кино сегодня все меньше от кино и все больше от видеоигры, потому что индустрия давно нацелена на двенадцатилетних. Но у меня нет никакой ностальгии по тому времени, когда кино было рассчитано на бородатых мужчин с детьми.

Меня не пугает мой возраст. Наконец-то у меня появилась возможность играть стариков без грима.

Для лосей мне ничего не жалко.

0

9

Правила жизни Мела Гибсона

Я никого не убил.

Моя самая большая слабость — это несдержанность. Но, слава богу, я уже не такой несдержанный, как был когда-то.

Я никогда не ощущал на себе гнева Господня.

Журналисты — единственная порода людей, которые способны сожрать тебя живьем.

Люблю ли я тех, кто меня ненавидит? Они не нравятся мне, но я их люблю.

Я люблю женщин, потому что женщина — это лучшее, что замыслил Господь. А если женщины хотят быть такими же, как мужчины, то есть опуститься на ступень ниже, что ж, пусть будет так.

Мне нравится быть отцом. Так ты становишься моложе. А еще это возможность начать жизнь сначала, разглядывая ее под другим углом.

http://i52.fastpic.ru/big/2012/1217/49/8ca8dc1a5c879acb2367277b1c58fe49.jpg

У детей учишься большему, чем они учатся у тебя.

Я впервые задумался о том, чтобы стать режиссером, в 16 лет. Я хотел снять кино о викингах на старонорвежском, который тогда изучал. Глупая идея, да? Но именно поэтому я стал режиссером.

Играть — значит лгать. Искусство актера — это искусство тонкой лжи, и долгое время мне платили только за то, что я замысловато лгал перед камерой.

Все говорят, что Голливуд — это фабрика, но забывают сказать, что на этой фабрике каждый из нас является лишь незначительным узлом огромного механизма. Если мы ломаемся, нас меняют.

Человек умирает постепенно. Разве многие события нашей жизни — это не этапы смерти? Разве жизнь не покидает нас по частям?

У меня много разных страхов. Например, что утром закончится молоко для хлопьев или что кто-то отчекрыжит мне яйца.

Чем незаметнее зло, тем оно страшнее. Дьявол не держит над головой неоновую вывеску «дьявол».

Зло находит свой путь к каждому из нас, но есть одно общее: в первую очередь зло убеждает тебя, что его не существует.

Дарите врагам мороженое.

Не понимаю, как можно не подружиться с Джоди Фостер.

Все, что я сделал после «Смертельного оружия-4», — это попытка принести извинения за «Смертельное оружие-4».

Что делает с человеком хорошее кино? Развлекает? А может быть, учит? Или возвышает? Хорошее кино делает все это одновременно. В противном случае ты просто тратишь время перед экраном.

Большинство фильмов — это просто горы катушек с пленкой, если разобраться.

Человек на экране и человек в жизни — это разные люди. Помните, как говорил Кэри Грант? Его спрашивали, каково это — быть Кэри Грантом, а он отвечал: «Понятия не имею, что это за парень».

Любые перемены сопровождаются болью. Если ты не чувствуешь боли, значит ничего не изменилось.

Иногда мне кажется, что самая великая способность человеческого разума — это способность забывать.

Лучший ответ, который ты можешь получить на глупый вопрос, — это тишина.

Мечты всегда смотрятся жалкими на бумаге.

Я никогда не говорил, что готов умереть с оружием в руках.

Почему-то многим кажется, что я республиканец, но это не так. На прошлых выборах я вообще не знал, за кого голосовать. Ты смотришь на них, а в голове у тебя что-то вроде: «Ну хорошо, выбор, получается, такой: вы хотите, чтобы вас ударили или чтобы вас пнули».

Когда ты голосуешь за независимого кандидата, совесть тебя никогда не мучает.

Я все еще жду своего шанса.

Я не считаю себя ни австралийцем, ни американцем. Я — гибрид, и я прекрасно живу с этим, потому что и Австралия, и Америка — прекрасные страны.

Мне нравится общаться с американскими австралийцами. Они значительно менее осторожны в своих высказываниях, а это дает совершенно другой уровень общения.

Политкорректность — это интеллектуальный терроризм. Все не могут всегда и всех любить.

У каждого найдутся в запасе какие-то предрассудки.

Если ты собираешься купить три шляпы, отрасти вначале еще пару голов.

То, что ты сделал, ты уже сделал, и надо признать это. Иначе ты будешь выглядеть как человек, который пытается запихнуть зубную пасту обратно в тюбик.

0

10

Правила жизни Скарлетт Йоханссон

Я не люблю думать над ответами, поэтому люблю, когда мне задают простые вопросы.

В восемнадцать лет я уже играла 25-летнюю — так уж получилось, что у меня не было настоящего детства. Но я не расстраиваюсь. Наверстаю при случае.

Мое поколение — дерьмовое поколение. На чем мы росли? Мерзкая жвачка, поп-группы из сладкоголосых мальчиков и чудовищные гибриды рэпа и металла.

Я всегда обожала Фрэнка Синатру. Его голос — это слиток золота, бархатный торт.

Здорово вдруг взять и влюбиться в кого-то. Сразу чувствуешь, что все еще живешь.

http://s018.radikal.ru/i504/1212/9f/294c854ed293.jpg

У меня никогда не было секса в лифте с Бенисио Дель Торо. Это просто шутка, которую я неосторожно выкатила одному безмозглому журналисту. Дословно я сказала следующее: «Я сейчас чувствую себя так, будто занималась с Бенисио Дель Торо сексом в лифте». Они потом убрали все эти «чувствую» и «будто», и теперь, кажется, я по гроб жизни буду отвечать на вопрос, было ли у меня что-то с Бенисио в лифте.

Главный плюс замужества: ты узнаешь о себе что-то, чего никогда не знала.

Когда мне исполнился 21 год, брат предложил отпраздновать это в стрип-клубе. Естественно, когда мы пришли туда, кто-то заказал для меня персональный танец. Это было ужасно, потому что девушка, которая танцевала для меня, была такой худой, что ее копчик — или какая-то другая торчащая кость — оставила на мне кучу синяков.

Это очень странный вопрос — что бы я делала со своим клоном. Он стал бы еще одним моим другом, с которым я могла бы ходить в кино.

Если я и могу пойти в кино, то только в костюме, при галстуке и с усами, как у Эррола Флинна (знаменитый голливудский актер середины XX века).

Даже если супергерои и потеют, они не пахнут. Но я никогда не любила супергероев. Мутанты — вот кто мне нравится.

Надеюсь, рано или поздно из меня сделают компьютерную игру. Это лучше, чем кино. В компьютерных играх не видно целлюлита.

Не люблю есть одна, разве что при включенном телевизоре.

Помню, однажды я ехала по Лос-Анджелесу, смотрела по сторонам и вдруг увидела огромный рекламный щит, на котором была я. Что я сделала? Ударила по тормозам. А что еще делать, когда видишь свои сиськи размером с бронтозавра.

Я очень люблю хлеб. Не стала бы актрисой — пошла бы работать в пекарню.

Рецепт красоты я унаследовала у матери: пей много воды, никогда не вставай по будильнику и никогда не кури.

Грязная блондинка — это мой натуральный цвет. А вот мой отец — он же датчанин — настоящий блондин. Однажды я даже попросила у него локон и пошла с ним в салон. Сделайте, говорю, мне такой же цвет.

Я, знаете ли, всегда старалась быть незаметной в толпе. А все вокруг говорили: смотрите вон на ту девку — в парике, с усами и в черных очках.

Я никогда не спрашиваю себя, насколько сексуально я выгляжу. Меня волнует, не выгляжу ли я сумасшедшей.

Выход на красный ковер — это потные ладони, пересохший рот, учащенное сердцебиение и общее состояние неконтролируемой паники.

Невозможно подготовить себя к известности. Я до сих пор не знаю, что делать, когда я покупаю пиццу, а меня в этот момент фотографируют полдюжины человек.

Быть звездой в моем понимании — это получать столик в хорошем ресторане в обход очереди.

Знаете, в чем отличие звездной свадьбы от свадьбы обычной пары? Обычно все думают: хорошо бы на свадьбе было побольше людей с фотоаппаратами. А мы думаем только о том, как вышвырнуть таких людей прочь.

Я хочу во всем верить тем, с кем я общаюсь, и прекратить раз и навсегда общаться с теми, кому верю не полностью или не верю вообще.

В идеальном мире все новые знакомства я бы начинала с того, что говорила бы: «К черту весь этот вежливый треп. Можно я сразу загляну вам в душу?»

У меня нет ни Фейсбука, ни Твиттера. Чем меньше я сорю бессмысленной информацией, тем более счастливой девушкой я становлюсь.

Как же это хорошо, что мне уже не двадцать и не девятнадцать. Потому что двадцать и девятнадцать — это время невероятной неопределенности.

Если в твоей жизни затишье и ты не знаешь, что делать, — жди. Но не жди слишком долго, а если ждешь слишком долго — делай что-нибудь.

Счастье — это когда тебе есть куда направить свое безумие.

Я все еще не придумала, чем себя занимать в те моменты, когда ничего не делаю.

Больше всего на свете я хочу сыграть некрасивую женщину.

Люди постоянно путают это — появиться на экране голой и сняться в порно.

Все говорят: зритель решает все. Но зритель, на самом деле, не решает ничего. Зритель просто берет то, что ему дают.

Хороший сценарий не должен быть больше 75 страниц.

Знаете, в чем уникальность Вуди Аллена? Нет никакой разницы между Вуди-режиссером и Вуди-человеком.

Я хочу работать, работать и работать, а еще быть с людьми, с которыми хочу. Больше мне ничего и не надо.

Я не хочу быть ничьей музой.

Я всегда ждала от себя большего.

0

11

Правила жизни Тима Рота

Надо признать, что я не Брэд Питт.

Не понимаю, кому какое дело до того, что болтают актеры.

Даже если журналисты и бегают где-то под пулями, то в первую очередь они думают не о том, чтобы рассказать миру что-то важное, а о своей персональной славе.

Перед тем как я решил стать актером, я решил стать знаменитым.

До сих пор не могу простить тех уродов, которые выгнали меня из художественной школы.

Вообще-то я из хорошей семьи, но когда пришло время выбирать школу, я провалил экзамены во все приличные заведения и отправился учиться в Брикстон (неблагополучный район Лондона, известный массовыми волнениями и погромами). Там я и узнал, какими бывают хулиганы. Я рос среди людей, которые даже сейчас кажутся мне жуткими.

Моя мать была художником, отец — журналистом. Они часто брали меня на всякие выставки. Хотели, так сказать, привить мне интерес. Но по мне, галерея «Тейт» — это же гребаный «Маркс и Спенсер» (английская марка одежды).

Я стараюсь держаться тех, кто всегда прав.

За несколько лет до «Криминального чтива» я работал с Сэмюэлом Джексоном в одном малобюджетном фильме, а там, на съемках «Чтива», он сидел передо мной в гримерке и говорил: «Дайте мне наконец этот гребаный чек. Я хочу увидеть его прямо сейчас. Я слишком долго был нищим черным актером».

Расклад такой: одному Богу известно, кого я ненавижу больше: Тэтчер, Мейджора или Блэра (премьер-министры Великобритании в 1979-1990, 1990-1997 и 1997-2007 годах).

В США я переехал из-за политики Тэтчер. А еще я ненавижу английскую сырость.

Чертовы американцы — вечно их удивляет, что на самом деле я англичанин.

Ненавижу французских официантов. Они постоянно притворяются, что не говорят по-английски.

На родине меня часто сравнивают с Робертом Карлайлом (известный британский актер). Что ж, у нас действительно много общего. Мы оба англичане и оба чертовски уродливы.

Я издалека узнаю лондонца, где бы его ни встретил, — по серому лицу.

Никогда не верю тем, у кого слишком белые зубы.

Америка меняет тебя очень сильно. Сейчас, возвращаясь на родину, я чувствую себя туристом.

Я устал голосовать по принципу «за меньшее зло».

Администрация Буша-младшего с самого начала была настоящей сатанинской сектой, но нельзя не отметить, как ловко они обманули всех нас, особенно бедных и темнокожих. Они практически вспороли планете брюхо, и на то, чтобы все после них пришло в норму, понадобятся столетия.

Если присмотреться к тому, что делает с нами государство, то каждый из нас — просто отшлепанный ребенок.

У Багза Банни есть чему поучиться.

Я смотрел все, что делали Кэри Грант, Кубрик и Бергман.

Фильмы, в которых ты снимаешься, никогда не будут принадлежать тебе — они принадлежат режиссерам. Тебе даже могут дать «Оскар», но ты должен помнить, что это не твой трофей.

http://i54.fastpic.ru/big/2013/0309/35/812fcbade63dea84f4f1421f0e48c135.jpg

Мне кажется, фильмы нужно снимать в строгом секрете от всех — и хранить этот секрет до премьеры. Преждевременная шумиха вокруг хорошего фильма способна лишь навредить ему.

Я явно не блистал в «Планете обезьян», да и сам фильм не из лучших. Хелена Бонэм Картер (возлюбленная режиссера фильма Тима Бартона) сказала мне: «Не переживай. Может, ты и смотришься на экране не очень, но все самое ужасное делает твой дублер».

Мне не нравятся сцены с поцелуями. Это территория Колина Ферта.

Помню, как однажды пришел домой из школы, включил телик, а там были Джонни Роттен из Sex Pistols и Сьюзи Сью (солистка панк-группы The Banshees). Они так страшно матерились, что тот журналист, который провоцировал их в ходе интервью, потерял потом работу. Это было прекрасное время. Все вокруг тебя говорило: «Уродство — это красота, а то, чему тебя учили, — чушь».

Я мало что могу сказать про девяностые. Помню, что это была довольно скучная эпоха.

Я нигде не провел столько же времени, сколько провел в пабе.

Куда бы я ни ехал, я стараюсь брать с собой семью. Чем больше у тебя детей, тем сложнее это сделать, но все же я уверен: быть бездетным холостяком довольно хреново.

Чем старше становятся твои дети, тем больше они нужны тебе и тем меньше нужен им ты.

Чаще слушайте детей. О том, кто такой Тупак Шакур, мне когда-то рассказал мой сын.

Тупак был потрясающе талантлив (Тим Рот сыграл с Тупаком Шакуром в фильме «В тупике»). Я называл его «Бабки Привалили», потому что он ездил на «бентли», и каждый день там сидели новые девки. А он называл меня «Дармовая Фигня», потому что разные компании мне вечно все присылали бесплатно.

Я страшно нервничаю между фильмами, потому что мне сразу начинает казаться, что я уже никогда не получу роль. Это обычная английская штука — страх безработицы.

Легкая и веселая комедия, боюсь, мне не по зубам.

Смешно, но больше всего я хочу сыграть Яго из «Отелло».

Когда-то я написал несколько рассказов, но потом мне стало стыдно, и я их просто сжег. А вот писать что-то ручкой — даже заполнять анкету — это подлинное удовольствие.

Моя главная проблема заключается в том, что, когда все уже закончено, я продолжаю этим жить.

Вы даже не представляете, как долго я могу обходиться без зеркала.

Умоляю вас: легализуйте наконец дуэли!

Когда я еду на велосипеде, я думаю только об одном: как бы в собачье дерьмо не влезть.

Я человек довольно невзрачный. Ваш фотограф не сделает меня еще невзрачнее?

0

12

Правила жизни Мэтта Дэймона

Как только я заканчиваю работать, я сразу иду домой.

Тот, кто захочет запечатлеть на камеру мою ежедневную жизнь, умрет от скуки. Вот Мэтт дома, учит роль. Вот Мэтт вышел из дома, изучает книги в местной библиотеке. Вот Мэтт возвращается домой и ложится спать. Мэтт спит.

У меня есть одна договоренность с папарацци: я не делаю ничего интересного, а они перестают меня преследовать.

Если вдруг у меня выдастся свободная неделя, клянусь честью, я просто сяду и буду сидеть на диване. Я слишком давно этого не делал.

Хорошая роль достается тебе раз в девять лет, я это точно знаю.

Когда мне исполнилось сорок, кто-то сказал: поздравляю, приготовься к двум самым лучшим десятилетиям твоей жизни.

Кино несправедливо. Между 35 и 55 мужчины получают свои лучшие роли, а женщины в этом возрасте просто медленно исчезают с экрана.

Сегодня ты можешь стать знаменитым за 10 минут. Новые звезды появляются каждый день — так быстро, что я даже не успеваю их запомнить. Но я всегда считал, что настоящий успех — это тот, к которому нужно идти очень долго.

Если мы хотим давать «Оскары» по-настоящему хорошим фильмам, мы должны ввести десятилетние перерывы между церемониями.

Я отказался от многих фильмов, которые потом получали «Оскаров», но я не жалею об этом. Есть также огромное количество автомобильных дорог, по которым я не поехал, предпочтя другой путь.

Когда Вернер Херцог набирал актеров для «Спасительного рассвета» (фильм о побеге американских летчиков из вьетнамского плена во время войны), мы встречались и обсуждали мое участие в фильме. В итоге роль получил Кристиан Бэйл, а буквально на следующий день меня пригласили к себе братья Фаррелли. Я не решился сразу принять их предложение и пошел к матери. Она сказала: «Иногда можно позволить себе повалять дурака». Так я получил роль в фильме «Застрял в тебе», на съемках которого я встретил свою жену. Но только сейчас, когда родился наш четвертый ребенок, я понял, что отказать Херцогу было неплохим решением.

http://i51.fastpic.ru/big/2013/0317/69/f39352a76f07ac4fa5e100ee45a28d69.jpg

Хорошее дело очень легко просрать, если думаешь о нем слишком много.

Стать отцом — это самый большой мужской страх. И самое важное дело, когда ты им уже стал.

Давно я не был в зоопарке, а тут вдруг решил заглянуть и сразу пошел в павильон с пингвинами. Знаете, как там пахнет? Именно так, как ты и ожидаешь от 65 огромных птиц.

Не надо сравнивать Супермена с Микки-Маусом.

Бонд — это система, корни которой уходят к ценностям, сформированным правящими элитами еще в шестидесятые годы. Он империалист и женоненавистник, смеющийся над трупами своих врагов. Борн — это полная противоположность. Он ненавидит государство, он параноик, он вечно в бегах, он любит единственную женщину и он презирает себя за то, что иногда ему приходится убивать.

Всё, с меня хватит Борна. Разве что мюзикл — на это я согласен. Ну или порно. Борну необходимо какое-то жанровое разнообразие.

Я всегда хотел сыграть героя, который проигрывает одну битву за другой.

Если бы я был режиссером, первое, что я снял бы — порно с настоящими человеческими характерами.

На сценариях, которые я получаю, как правило, уже есть отпечатки пальцев Брэда Питта и Леонардо Ди Каприо.

Когда мы встречаемся с Беном Аффлеком, мы просто садимся за стол и пытаемся друг друга рассмешить.

Все режиссеры, с кем я работал, всегда и из всех фильмов вырезали сцены, где я танцую. Представляю, что будет, если этот архив попадет кому-то в руки.

Ненавижу сниматься с накладным носом.

Каждый день на съемках «Братьев Гримм» мне приходилось надевать парик, и именно тогда впервые в жизни я побрился наголо. Более освобождающей процедуры я даже придумать не могу — хотя бы потому, что не надо сушить голову после душа.

На съемках фильма нет для меня ничего лучше, чем сидеть в углу и есть пончик.

Я люблю трилогии. Если ты снял хорошую трилогию, никогда не пытайся снять четвертый фильм.

Режиссерские обещания ничего не стоят. Они либо выбиваются из сроков, либо выбиваются из бюджета. Есть лишь два человека, кто не делает ни того, ни другого — Стивен Содерберг и Клинт Иствуд. Однажды я разговаривал с Иствудом и сказал ему: «Если вы хоть когда-нибудь будете сниматься в кино у других режиссеров, снимайтесь у Содерберга. Это единственный человек, который работает так же, как вы».

Я, конечно, не гадкий утенок, но Редфорду и в подметки не гожусь.

Не знаю, почему люди любят меня, и не уверен, что хочу знать.

Если у меня наконец получится отрастить достойные усы — сразу пойду сниматься в порно.

Даже представить не могу, что курили те чуваки, которые назвали меня самым сексуальным мужчиной на планете (в 2007 году американский журнал People присудил Деймону такой титул). Никто и никогда не говорил мне, что сходит по мне с ума.

Лучше быть хорошей выдумкой, чем настоящим никем.

Чтобы быть хорошим человеком, не нужно прикладывать слишком много усилий.

Большинству людей здесь, в Америке, наплевать, что где-то идут войны и погибают люди. Вполне обычной реакцией будет что-то вроде: «Я сам сожрал в этой жизни кучу дерьма, у меня нет работы, наша экономика катится в пропасть, и мир жесток ко мне не меньше».

За последнее время я здорово изменил свое отношение к Обаме. В своих обращениях к конгрессу, рассуждая о простых американцах, он еще ни разу не сказал слова «нищета», а это то состояние, в котором в Америке пребывают миллионы.

Многие политики избрали сегодня новую тактику: не так уж и важно, что я говорю, — важного говорить много и на разные темы.

Не бывает более заметной лжи, чем лживая улыбка.

Меня настораживают люди, которые говорят что-нибудь вроде: «По тому, как ты шнуруешь ботинки, я могу сказать, что ты за человек».

Люди сегодня стали слишком много думать о безопасности.

Лос-Анджелес 2159 года будет похож на современный Мехико — только там еще будут приземляться космические корабли.

Господи, спасибо тебе за те мои молитвы, которые ты не услышал.

Я давно не надевал смокинг.

0

13

Правила жизни Фрэнсиса Форда Копполы

Я не смотрел «Клан Сопрано». Шпана меня не интересует.

Сколько себя помню, у нас на столе всегда было вино. Его даже детям давали. Мы, правда, разбавляли его газировкой.

Когда я рос, мы переезжали каждые полгода. Я сменил 24 школы. У меня не было друзей. Во-первых, я всегда был новеньким. Во-вторых, меня зовут Фрэнсис — как девчонку. А еще тогда были популярными фильмы про Фрэнсиса, Говорящего Мула.

У меня больше воображения, чем таланта. Я пеку идеи. Просто такое свойство.

Для меня хорошо — это много. Если я что-нибудь готовлю, то готовлю с избытком, и получается слишком много.

http://i47.fastpic.ru/big/2013/0413/1b/c2249a2ff004491c5b9d199bd4eea01b.jpg

Я ужасно поступил с отцом. Когда мне было лет 12 или 13, я работал на телеграфе. Я знал, как зовут директора музыкального отдела Paramount Pictures — Луис Липстоун. И написал: «Дорогой мистер Коппола, выбрали вас для написания музыки к фильму. Приезжайте ЛА немедленно. Ваш Луис Липстоун». Телеграммы тогда приходили на длинных лентах, которые надо было клеить. Я свою склеил, как настоящую, и доставил папе. Как же он был счастлив! А потом я ему все рассказал. Он был вне себя. Детей тогда били. Ремнем. Но я знаю, почему я это сделал: я хотел, чтобы он получил такую телеграмму.

Я восхищаюсь людьми вроде Вуди Аллена, который пишет по сценарию в год. Это поразительно. Всегда мечтал уметь так же.

Не надо делать кино из книг. Кино надо писать с чистого листа.

Если перед вами лежит лист бумаги, первым делом поставьте на нем время, дату и место.

Мы очень неуверены в себе. Не только молодые, все мы. Когда я что-то пишу, то никогда не перечитываю сразу. Уверен, у писателя есть гормон ненависти к только что написанному. А через день посмотришь на текст и скажешь: «О, неплохо».

Чем меньше бюджет, тем больше идея.

Мне кажется, «Апокалипсис сегодня» немного расширил представления о том, что люди могут вытерпеть в кино.

Перед съемками «Крестного отца» я созвал актеров в ресторан, посадил Марлона Брандо во главе стола, по правую руку Аль Пачино, по левую Джимми Каана. Моя сестра Талия, которая должна была играть Конни, подавала еду. Вскоре все стали относиться к Марлону как к отцу: Каан пытался произвести на него впечатление шутками, Пачино — напряженным молчанием, а моя сестра была очень напугана. Этот обед превратил их в персонажей.

Вообще-то концовка была предельно ясной — Майкл развратился, вот и все. Почему они захотели снимать дальше?

Единственное, о чем они спорили, — это название. Они были против «Крестного отца-2», им казалось, что зрителей это будет сбивать с толку. Ведь тогда фильмы называли «Возвращение Человека-волка» или «Сын Человека-волка». Но именно с «Крестного отца» пошли все эти числа в названиях. Я вообще много чего начал.

Бальзак сказал как-то о молодом писателе, который что-то у него украл: «Я почти прослезился. Я был так счастлив». Потому что именно этого нам и надо.

Я сидел у себя в трейлере, работал над «Крестным отцом» — вторым или третьим,— и тут ко мне стучатся: «С мистером Копполой хочет познакомиться Джон Готти» (босс одной из мафиозных семей Нью-Йорка, Гамбино). Я говорю: «Это невозможно, я занят». Есть поверье про вампиров — они не могут войти к вам в дом сами, их нужно пригласить.

Я всегда очень аккуратен с чужими деньгами, а со своими — нет.

Некоторым нравится досматривать титры до самого конца. Вы что, родственников там ищете?

Когда 45-летние мужики говорят: «Я заведу детей, когда добьюсь успеха», — я им отвечаю: «Если заведешь детей — добьешься».

Для меня высшая похвала — это «ничего подобного в жизни не видел».

На вещи надо смотреть с точки зрения вашей ожидаемой продолжительности жизни.

Чем мне теперь заняться? Чем-нибудь чуть более амбициозным. Или чуть менее амбициозным. Лучше менее. Для меня больше амбиций — это меньше амбиций.

0

14

Правила жизни Сэмюэля Л. Джексона

Я не кинозвезда — я актер. Просто снялся в некотором количестве фильмов, которые принесли некоторое количество денег.

Родом я из Теннеcси, и в детстве меня окружали люди, которые знали что-то такое, о чем сейчас все позабыли. Недалеко от меня жила колдунья, и если кто-то заболевал, она приходила и давала больному разные липкие снадобья, молилась и бормотала что-то. А еще мы часто видели людей, которые умерли много лет назад. Иногда, если мы играли там, где играть было запрещено, появлялась какая-нибудь женщина и говорила, что сейчас позвонит нашим матерям и скажет, чем мы тут занимаемся. Мы знали, что она давным-давно умерла, и мы приходили домой перепуганные, а наши матери ругали нас. Эти мертвые женщины всегда выполняли свои угрозы.

В детстве меня учили не высовываться. Мой дед работал уборщиком и иногда брал меня с собой на работу. Его напарник — двадцатилетний белый парень — называл моего деда Эд, а мой дед называл его «мистер». Дед никогда не смотрел этому парню в глаза, а мне говорил: «Опусти голову. Не следует смотреть белым людям в глаза, иначе они подумают, что ты слишком наглый». Вот почему моя кинокомпания называется «Наглец» (англ. Uppity).

Кажется, я пошел в кино только потому, что мне всегда хотелось увидеть себя со стороны, а зеркала мне не хватало.

В обычной жизни я не герой, но у меня есть пушка. Иногда я кладу ее под кровать. Если я проснусь и увижу кого-то, кого в доме быть не должно, я сразу начну стрелять, уж поверьте.

http://i5.imageban.ru/out/2013/05/14/742a7187300354ec7c8688f73f7db160.jpg

Меня стали узнавать достаточно поздно — уже после «Криминального чтива». Когда мы снимали его, я и еще несколько ребят решили в один день прогуляться. Мы вышли на улицу и остановились поболтать. И вдруг откуда-то появились пять полицейских машин. Нас положили на землю лицом вниз, а потом оказалось, что кто-то позвонил в полицию и сообщил, что на углу стоят пять чернокожих парней с битами и оружием. Ни бит, ни оружия у нас не нашли, но прежде чем отпустить, нас все равно допрашивали не меньше часа. Конечно, к тому моменту я уже снялся в «Лихорадке джунглей» (фильм Спайка Ли 1991 года), но полицейские вряд ли смотрели это кино. В какой-то момент один из них сказал мне: «Кажется, я где-то тебя видел». Но я до сих пор уверен, что он сказал это лишь потому, что перед тем, как заступить на дежурство, прочитал ориентировку на какого-то шестифутового чернокожего насильника.

Я никогда не сидел в тюрьме, меня никогда не арестовывали, я не маялся ни одной ночи в полицейском участке. Я был хорошим сыном, стал хорошим отцом, и вот уже тридцать лет женат на одной женщине. Я умею дружить, я окончил колледж, я верю в необходимость образования и я даже занимаюсь благотворительностью. Так что когда кто-то начинает критиковать моих персонажей, я говорю: «Расслабьтесь, это лишь часть истории».

Очень трудно найти такой фильм, где я не употребил бы хоть раз слово «ублюдок». Я собирался использовать его даже в «Звездных войнах», но мне сказали, что джедаи так не разговаривают.

За всю свою жизнь я не просил ни о чем, кроме пурпурного светового меча. Лукас сказал мне: «Послушай, световые мечи у нас либо красные, либо зеленые». «Понимаю, — говорю, — но я хочу пурпурный».

Я никогда не боялся летать самолетами. Своей жене я всегда говорю: «Разбуди меня, если будем падать».

Когда ты в браке уже тридцать лет, у тебя, конечно же, есть право сказать: «пошло все это в жопу» — и отвалить. Но ты также можешь сказать: «пошло все это в жопу, прости меня».

Наверное, самый отвратительный момент моей жизни приключился в реабилитационном центре, когда, стоя напротив своей жены и дочери, я сказал: «Привет, я Сэм, и я наркоман». Но все любят неудачников, которые борются до конца.

Я все еще люблю зайти в бар и потрепаться с чуваками. Но я давно не пью, поэтому я заказываю тоник или что-то похожее на алкоголь. Наверное, можно обойтись без этого, но я хочу, чтобы в барах меня принимали за своего.

Свою первую любовную сцену в кино я сыграл очень поздно. Но все это не так забавно, как может показаться со стороны. Когда я смотрел такие сцены в детстве, я иногда думал: они получают удовольствие или нет, у чувака стоит или нет? Но когда мне самому пришлось сняться в такой сцене, я вдруг осознал, что помимо вас двоих на площадке пятьдесят человек. Ты входишь в комнату, ложишься, и тут начинается: «Сэм, отведи голову! Так, повернись немного!» Ничего приятного. Я всегда хотел, чтобы мне было приятно хоть на секунду. Но приятно не было никогда.

За всю свою жизнь я так и не смог взять в руки червя, даже когда собирался на рыбалку. Но я нормально отношусь к червям, а если и есть какое-то животное, которое мне действительно ненавистно, так это улитка. Не представляю, как люди их едят. Но мало того: они еще и придумали для этого блюда такое же омерзительное название — «эскарго».

Я боюсь старости. У половины моей семьи был гребаный Альцгеймер. Если я вхожу в комнату и вдруг забываю, зачем я в нее вошел, у меня внутри все начинает качаться от страха. Поэтому я все чаще разгадываю кроссворды — это тренирует память. А на крайний случай у меня есть пушка. Я уже рассказывал об этом?

Несколько лет назад я познакомился с одной девушкой. Она только вернулась из Ирака, а там, в Ираке, она ходила по домам простых людей и объясняла, что американцы здесь для того, чтобы помочь. Я спросил, знает ли она арабский. «Нет, — сказала она, — у меня переводчик». Интересно, подумал я, что на самом деле говорит переводчик этим людям? «Мы, белые бестии, помеченные печатью дьявола, пришли на твою землю для того, чтобы, пока ты спишь, перерезать тебе глотку».

Если у тебя есть малейшая возможность воспользоваться правом голоса, используй это право сполна.

Мало кто идет смотреть кино, чтобы изменить жизнь.

0

15

Правила жизни Иэна Маккеллена

В Средиземье секса нет.

В моем возрасте — кто знает, что может произойти, когда я зайду за угол?

Быть знаменитым в 70 с лишним, наверное, проще, чем быть знаменитом в 18. Теперь-то я понимаю, что гораздо приятнее быть известным как Гэндальф, чем как Иэн Маккеллен. Пусть лучше люди интересуются личной жизнью Гэндальфа, а не моей.

Толкин был главным авторитетом в мире Средиземья, и я не думаю, что он думал о сексе. По крайней мере, в книге «Властелин Колец» этому нет никаких свидетельств. Хотя слухи насчет Сэма и Фродо, я знаю, ходят.

Моя уверенность в себе необычайно возросла, когда мне стукнуло 49 и я сказал: «Да, я — гей».

Многие ждали, что я стану лидером гей-движения. Но мне куда больше импонирует роль рядового бойца.

http://i2.imageban.ru/out/2013/05/19/3dea988b34a53efc2b63ed44f04674d4.jpg

Невозможно отвечать за все в мире. Я отвечаю только за геев и актерское мастерство. Все остальные сражения я оставляю другим.

Благодаря новым технологиям скоро отпадет необходимость в пластических операциях. Зачем резать себя по-живому, если все можно сделать на компьютере? Если дело так и дальше пойдет, мы с Мэрил Стрип еще сможем сыграть Ромео и Джульетту.

Когда актер играет Гамлета, или Ромео, или Яго, или Ричарда III, он должен прежде всего помнить, что эти роли играли тысячи или даже десятки тысяч человек. И тогда страх уходит. Ты понимаешь, что ты один из многих, и тебе не о чем беспокоиться. Просто играй. Покажи свою личную реакцию на то, что происходит с Гамлетом.

Не вижу разницы между стендап-комиком и актером, который играет в пьесе Шекспира. На самом деле, если ты не станешь хорошим комиком, ты никогда сможешь как следует сыграть Гамлета.

Как-то в Мельбурне во время репетиции «В ожидании Годо» я вышел на пять минут подышать воздухом. Не успел я снять шляпу, как какой-то прохожий бросил туда доллар. А кто-то спросил: «Тебе помочь, брат?»

Годо — это все что угодно, чего ждет человек. Один ждет, что выиграет в лотерею. Другой ждет, что он влюбится. Когда я был ребенком, для меня это было Рождество. И оно в конце концов пришло.

Восемьсот лет назад Новая Зеландия была райскими кущами. Там не было хищников. Природа, полная гармонии. Видимо, Землей правили птицы, причем до того успешно, что некоторые из них разучились летать — не было необходимости. А потом появился человек и привез хищников — хорьков, ласок, собак, крыс…

В Хоббитании нет церкви. Это идеальное место для жизни, это рай — и в нем нет Бога! В нем нет папы римского, нет архиепископа, нет Библии, никто не требует соблюдения заповедей. Но есть Гэндальф.

Политики слишком часто говорят о Боге.

Единственное, о чем я жалею, — я потерял свой акцент. Актеры моего поколения учились говорить на правильном английском, а сейчас даже на «Би-би-си» можно сниматься, не владея стандартным произношением. Я склонен думать, что это хорошо.

Конечно, я дешевле, чем Энтони Хопкинс. Тони — часть Голливуда, а я — эксцентричный английский актер.

Однажды утром я увидел с моей террасы над Темзой труп — голый, белый и раздутый. Не знаю, была это овца или собака. Сутки я вообще не ел, а потом не мог даже посмотреть на мясо. Так я стал вегетарианцем и был им в течение 15 лет.

Если хотите, чтобы билеты хорошо продавались, просто поставьте «Макбета». В старые времена театралы, узнав, что какой-то театр ставит «Макбета», понимали, что у него неприятности.

Есть несколько великих актеров в Великобритании, которые были посвящены в рыцари. Я всегда восхищался ими. Но становясь рыцарем, вы оказываетесь в компании людей, которыми совсем не восхищаетесь, в том числе — политиков.

В старости начинаешь бережнее относиться к времени и словам. Уже нет смысла говорить то, во что не веришь.

Я не понимаю, как можно контролировать свою игру, если ты пьян.

Если вы решите сменить обувь и брюки до того, как положите грим, а не после, то вы легко можете позабыть надеть трусы.

0

16

Правила жизни Тома Хэнкса

Знаете, как бывает: посмотришь на фотографию и вдруг вспомнишь, что ты делал до этого момента и после, весь остаток дня? У меня так происходит даже с фильмами, про которые я уже сто миллионов лет как забыл.

Перед началом съемок ты можешь прийти на площадку и сказать: посмотрите, до чего же все это смешно. Как нелепы все эти штативы, кран с камерой, ящики-подставки и прочий инвентарь.

Если вы будете обращать внимание на искусственность происходящего, то не сможете войти в роль. Часто кто-нибудь из съемочной группы спрашивает: «Здесь я нормально стою? Не мешаю?» А я отвечаю: «Я вас даже не вижу».

Когда моему первому сыну еще не было и двух лет, мы кое-как перебивались на пособии по безработице. Я получал чеки и относил их в банк на углу Сорок четвертой и Бродвея, но сразу мне наличных не давали, приходилось ждать. Отлично помню тот холодный февральский день, когда я стоял в очереди в банк и в воздухе витала безнадежность, у меня оставалось всего 25 долларов. Мне пришлось составить план, вернее два плана. Первый: чек обналичат, и тогда я оплачу пару счетов. Второй: его не обналичат, и тогда я сниму семь долларов.

Я ни гроша не получаю от ресторана «Бубба Гамп». Но когда я впервые увидел его, я просто ахнул. Понимаете? Ну что я еще могу сказать о «Форресте Гампе»?

Когда меня награждали в Академии киноискусств, я поблагодарил Хуча. Вообще-то его играли три разных пса. Этот был самый старший из них, самый большой — и самый славный.

Хуч научил меня многому. Если мне надо было его искупать, я не знал, что он сделает, когда я стану запихивать его в ванну. Я выходил на съемки без подробного плана действий, лишь в общих чертах представляя себе сюжетную линию, потому что я не играл выученную роль, а только реагировал на поведение Хуча.

Я стал гораздо свободнее. И вы можете заметить это по той сцене из «Спасти рядового Райана», где на пляже рвутся бомбы.

Вы можете заниматься трансцендентальной медитацией, можете ходить в церковь и молиться, а можете лечь на койку у психоаналитика и следить за тем, как из глубин вашего подсознания всплывают пузырьки правды о вас самих.

После съемок «Изгоя» я многое понял о том, что может сделать с человеком одиночество, и осознал, что иметь жену и четверых детей, — это и вправду огромное счастье.

«Голод не тетка!» Однажды я сбросил почти 30 килограммов, чтобы дойти до минимума в 77. И это после того, как пришлось отожраться до 107, чтобы снять начало фильма!

Если в твоей жизни нет ограничений, то и радости меньше. Если ты можешь есть все что хочешь, какая радость этим заниматься?

Поверьте мне на слово: если вы всерьез взялись сбрасывать вес, четыре гречишные оладьи с низкокалорийным сиропом — это настоящий праздник!

Чтобы сделать ленту кассовой, надо было быть уверенным в том, что ты сыграл на всем, на чем нужно сыграть.

Помню день, счастливый для меня, как для актера. Мы снимали сцену, где я вхожу к Дензелу Вашингтону в кабинет и прошу взяться за мое дело. Я поздравляю его с рождением ребенка, а он говорит: «Что с вами? Вы неважно выглядите». Когда я отвечаю, что у меня СПИД, он отшатывается: вдруг я заразный? Я протягиваю руку, чтобы взять с его стола сигару, и кожей чувствую, насколько ему не по себе.

Затевать разговоры о Боге почти опасно, поскольку это глубоко личная тема. Допустим, одни люди молятся на вещь, которая кажется им священной. А другие посмотрят и скажут: «Елки-палки, да это просто старая бутылка из-под пепси». — «Но эта бутылка сделана на фабрике, которая закрылась в 1952 году!»

С религией я знаком не понаслышке. Я ходил в католическую церковь, потом какое-то время жил с теткой; она была из назареев, это такие суровые-пресуровые методисты. Моя мачеха обратилась в мормонскую веру, еще когда отец был на ней женат, так что старейшин-мормонов я тоже навидался. В школе все мои лучшие друзья были евреями, и я отмечал с ними седер. Мать моих старших детей и я венчались в епископальной церкви и ходили туда регулярно, а сейчас я принадлежу к греческой православной церкви.

Я помню, как ехал в Израиле на машине, и вдруг шофер говорит, этак между делом: «Вон место, где Давид убил Голиафа». А я как закричу: «Стой! Стой! Давай назад!»

В Израиле за один день можно побывать в святых местах трех мировых религий. Конечно, кто хочет, тот может сказать: если это место настоящее, значит, то ненастоящее, и наоборот. Но я никогда не понимал, зачем так говорить. Гораздо лучше сказать: здесь Иисус накормил алчущих пятью хлебами. А отсюда Мухаммед поднялся на небеса.

Все мы в какой-то момент задаемся религиозными вопросами. Но тайна — она и есть тайна. В конечном счете исходишь вот из чего: что я сам считаю важным? Во что я готов безоговорочно поверить?

http://i6.imageban.ru/out/2013/06/11/0bd397cdf67dc646fcc10caa0ad0c734.jpg

У меня была шикарная фотография Ллойда Бриджеса из «Джо против вулкана», снятая на простой Minox! Там позади него бьет молния, а он стоит с опешившим видом — прямо умереть можно. Я ее везде искал, да так и не нашел. Теперь, когда фотографии цифровые, хранить их в порядке гораздо легче.

В актерской карьере много этапов. Ну, может, не у каждого актера, но у меня они были. Было время, когда я смотрел на свою работу как на игру в театре. В общем, бросался на все подряд.

Беда в том, что вероятность создать по-настоящему удачный фильм очень мала. Он ведь делается трижды, и каждый раз совершенно независимо: сценаристом, на съемочной площадке и в монтажной.

Впервые встретившись с Мег Райан, я не узнал ее и думал, что болтаю с какой-то дурочкой за кофейным столиком.

В жизни вы часто оказываетесь в таких ситуациях, когда вы занимаетесь чем-то, а потом говорите: это был период, когда я мог от всего отключиться. Просто втягивал голову в плечи и не позволял сомнениям влезть ко мне в душу.

Мои родители были чуть ли не первыми, кто взялся проверить на себе действенность калифорнийского закона о расторжении брака. Поэтому у меня, двух моих родных братьев и сестры были отчимы, мачехи и вообще уйма родственников по разным линиям.

Когда моей сестре было тринадцать, а мне семь, мы практически жили одни. Отец подолгу задерживался на работе в ресторане, и мы, можно сказать, воспитывали себя сами. И вовсе не думали при этом: ах, какие ж мы бедные-несчастные, до чего нам не повезло, да что же с нами будет? Просто жили себе и жили.

Прекрасно — влюбиться, когда рядом Джон Кэнди. Жизнь — вечеринка — эй, официант, еще papas fritas! Столько веселья, все так чудесно. Мы с Ритой взглянули друг на друга и — опля! — это случилось. Да, зна-а-а-а-а-аю, ну был я в то время женат. И ничего тут нету хорошего. Но я понимал, что игра стоит свеч. Я спросил Риту, настоящее ли это у нее, а дальше уж нельзя было отступать.

Мой первый брак был очень тяжелым с начала и до конца. Одно только радует: что от него получились двое шикарных детей.

Я увидел свою маму в совершенно другом свете. Я понял, что они с отцом разрушили семью вовсе не ради своего удобства — нет, это был акт отчаяния, который причинил им обоим жестокие муки. Теперь я понимаю: они поступили так, просто чтобы не сойти с ума.

Все на свете двоично: либо удалось, либо нет. Вселенная говорит на языке математики.

Мы с отцом не были особенно близки. Он был полной моей противоположностью — робкий и молчаливый, не слишком общительный. Он по-настоящему хорошо умел работать руками. А я — языком.

Актеры, которые снимались в «Аполлоне-13», попали на «летучую тошниловку» (так называемый Vomit Comet, самолет КС-135, военизированная версия Боинга-707, при полете на котором имитируются условия невесомости). Первое, что замечаешь внутри, — это запах, как будто в салоне стошнило одновременно тысячу человек. Вообще-то это смешанный запах рвоты и дезинфицирующего средства, которым ее отмывают. К нему надо поскорее привыкнуть.

Если искать для актера аналогию в спорте, это будет центральный филдер. Представьте себе: вы стоите в поле и начинаете движение перед самым броском питчера. Бэттер замахивается битой, и вы оцениваете скорость броска. Уже тогда внутреннее чувство подсказывает вам, куда полетит мяч. Все это очень быстро и интуитивно. От того, куда вы дернетесь — в правильную сторону или в неправильную, — зависит, поймаете ли вы его. Вам нужно быть готовым ко всему и целиком полагаться на свои инстинкты. Вы должны быть сосредоточенны, но готовы пойти за этим чертовым псом туда, куда ему вздумается.

Иногда нужно мобилизоваться — скажем, если тебе предстоит поцеловать девушку или затащить пса в ванну.

0

17

Правила жизни Шакила О’Нила

Если бы я был художником, меня бы звали Шакассо.

Как сказал Аристотель, мастерство — это не одноразовое достижение, а привычка.

Недавно двое моих детей подрались. Я заставил их взяться за руки, связал носком и сказал: «Теперь я хочу, чтобы вы поднялись по лестнице наверх и спустились обратно, а после сказали друг другу «Я тебя люблю». Когда они вернулись, их уже смех разбирал.

Я в первую очередь маменькин сынок.

Баскетболистом меня сделал отец. Он дал мне мяч и велел играть с ним и спать с ним. Я клал его под голову вместо подушки, и шея у меня от этого никогда не болела.

Проблемы меня не волнуют. Меня волнуют их решения.

http://i6.imageban.ru/out/2013/06/24/f7bc4465cc289974e2cf38b877af75c3.jpg

Со второго по четвертый я был ангелом. А в четвертом я стал превращаться в школьного клоуна. Из простого хулигана дошел до малолетнего преступника среднего уровня. Привык носить с собой нож. Отец и мой дядя Майк говорили мне: «Когда-нибудь ты влипнешь в историю и тебя посадят». Моя жизнь изменилась, когда мне было около тринадцати и один парень обозвал меня за то, что я что-то такое выкинул в классе. После уроков я его поймал и избил. Когда он упал, я пнул его ногой, а у него начался эпилептический припадок. Тогда из машины выскочил какой-то мужик и положил что-то ему в рот, и припадок прекратился. Если бы того дядьки рядом не оказалось, парень мог бы умереть, и мне тогда точно был бы каюк. С этого дня я стал другим человеком.

Мой секрет? Увидеть и уже не терять сосредоточенности.

Выхожу однажды с тренировки, а мне навстречу расстроенная дамочка. Что стряслось? «Мой сын не носит ничего, кроме ваших кроссовок, а я не могу их купить, потому что они стоят целую сотню». Лезу в карман: «Нате». «Мне не нужны ваши деньги, — говорит. — Почему вы, спортсмены, не можете выпускать обувь, которая была бы людям по карману?» Я думаю про это по дороге домой и вспоминаю, как просил отца купить мне «джорданы». Он сказал: «За сто долларов? Ну нет». Посоветовал мне найти работу. Вот как мы стали делать недорогую обувь. Теперь вы можете зайти в любой спортивный магазин в округе и найдете там «шаки» за тридцать девять долларов.

Уважать — значит слушать.

Секс — это искусство. А любовь — забота о том, с кем занимаешься этим искусством.

У меня красивая жена, потрясающая семья и много друзей, у меня куча денег, у меня уйма разных вещей, Ferrari, с которого я содрал крышу и превратил его в авто с открывающимся верхом, да еще два особняка на воде, степень магистра по уголовному праву, я коп и вдобавок хорошо выгляжу. Так что мой процент попадания с линии штрафных (40%) — это просто способ, которым бог говорит, что никто не совершенен. Если бы я выбивал девяносто процентов, это было бы просто неправильно.

Когда я состарюсь, перееду в специальное заведение для престарелых. Не хочу слоняться по дому и отравлять жизнь детям. Но мне не всякое заведение подойдет. Я хочу себе весь верхний этаж. С одной стороны телевизор, с другой видеоигры. Три тысячи квадратных метров — этого мне, пожалуй, хватит.

0

18

Правила жизни Уилла Смита

Я отлично ловлю виноград ртом. Отойдите на сколько хотите, бросьте виноградину, и, клянусь, я ее поймаю.

Когда я только приехал в Голливуд, я сказал своему менеджеру: «Хочу быть самой большой кинозвездой в мире». Мы с ним сели и стали анализировать самые популярные фильмы всех времен и народов, чтобы понять, как работает система. Оказалось, что в десяти из десяти фильмов есть спецэффекты, в девяти из десяти — спецэффекты и странные существа, в восьми из десяти — спецэффекты, странные существа и любовная линия. Так что когда мне предложили «День независимости», особых сомнений у меня не было.

Деньги и успех не портят человека, они просто подчеркивают его врожденные свойства.

Я как-то читал про одного альпиниста, который твердо решил покорить Эверест. Все твердил: я это сделаю, я это сделаю, я это сделаю. А когда он таки залез на Эверест, там, на самой вершине, он вдруг понял, что ему нечем дышать. И в голове у него была только одна мысль: как же мне поскорее отсюда смотаться? Я это к тому, что с мечтами лучше быть поосторожнее. Если вы к чему-то очень сильно стремитесь, то потом, когда вы этого добиваетесь, становится как-то не по себе. Последние несколько лет у меня именно такое чувство.

http://i6.imageban.ru/out/2013/06/28/ee5a2a3cb15034e061752121b8f446cc.jpg

Все мы чудовищные невежды, просто в разных областях.

Не нужен никакой план «Б», он только отвлекает от плана «А». Если вы хотя бы задумываетесь над планом «Б», в итоге вам, скорее всего, придется его использовать.

Мой отец — отставной военный, так что в детстве у нас все было как будто по уставу. Он настаивал на том, что все должно делаться по определенным правилам. Когда он уволился из военно-воздушных сил, он открыл собственное дело — начал торговать холодильниками. Мне было лет двенадцать, моему брату — девять, когда в один прекрасный день он решил переделать фасад своего магазина. Старый он сломал и сказал, что придумал нам работу на лето: построить новую стену. Просто чтобы вы понимали, длиной она должна была быть метров двенадцать, а высотой — около пяти. Мы с братом стояли перед магазином и думали: «Тут больше никогда, никогда не будет стены». Все лето мы клали кирпичи, один за другим, один за другим. Лето плавно перетекло в осень, осень — в зиму, а зима — в весну, и только тогда фасад был готов. Я знаю, что отец все это спланировал. Он говорил: «Чтобы я никогда не слышал, что вы чего-то там не можете сделать». А Конфуций говорил: «Прав и тот, кто говорит, что сможет, и тот, кто говорит, что не сможет».

Если я к чему-нибудь прикасаюсь в кадре — все, это мое, такой уговор. У меня дома есть пара «сверчков» и черных костюмов из «Людей в черном», сенсорное оружие из «Я, робот», летный комбинезон из «Дня независимости».

Мне предлагали играть Нео в «Матрице», но, если бы я согласился, я бы точно все испортил.

Два плюс два равно четырем только до тех пор, пока вы согласны с тем, что два плюс два равно четырем. Главное — знать, что у вас всегда есть выбор.

Традиционное образование основано на фактах, числах и экзаменах, а не на истинном понимании материала и получении навыков по его использованию в реальной жизни. Поэтому мы с женой не отдаем наших детей в школу. Кого волнует, в каком именно году было Бостонское чаепитие? (уничтожение груза британских торговых судов в гавани Бостона, в четверг, 16 декабря 1773 года, положившее начало Американской революции.)

Я не верю, что можно быть рабом системы, если ты понимаешь, как эта система устроена.

«Государство» Платона — вот что должны читать дети. И еще «Политику» Аристотеля. Почему этого всего не преподают в первом классе?

Благодаря моему сыну я только сейчас начал понимать и понемногу принимать вот какую идею: некоторые вещи, которые ты не умеешь делать хорошо, это как раз те вещи, которые могут по-настоящему помочь людям.

В Филадельфии, где я вырос, у меня есть приятель, Чарли Мак. Он меня учил так: «Нет, чувак, нет, тебе вот что нужно понять про женщин. Во-первых, ты должен уметь их рассмешить, а во-вторых — должен при них кого-нибудь вырубить. Я вот так и делаю. Весь вечер такой весь из себя смешной-смешной, а потом мы выходим из кабака, и я кому-нибудь вламываю. Потому что женщинам нужно чувствовать себя защищенными». Но ему-то просто. В нем росту больше двух метров.

У нас, у людей, слишком много заморочек, нам все кажется слишком сложным, а на самом деле все довольно просто.

Если вы оказались в полном одиночестве, главное — выработать четкое расписание дня. Когда я готовился к съемкам в фильме «Я — легенда», я общался с людьми, которые бывали в таких ситуациях, с бывшими военнопленными, людьми, которые долго сидели в тюрьме в одиночках. Так вот, Джиронимо джи Джага из «Черных пантер» мне рассказывал, что когда он сидел в карцере, то каждый день тратил два часа на чистку ногтей — строго по расписанию. Еще он за шесть недель выдрессировал тараканов, и они приносили ему еду. Уж не знаю, правда ли это, или его мозгу нужно было создать такой образ, чтобы выжить. А один из бывших военнопленных учил меня, что нужно все время поддерживать внутренний монолог, иначе можно конкретно рехнуться. Он, например, в какой-то момент забыл, как называются пальцы на руке.

Знаете, что меня по-настоящему пугает? Что в магазинах уже бывают камеры, которые запрограммированы на интуицию. Они могут запоминать лица грабителей и потом их распознавать.

Бокс — это такая штука, если начинаешь, то остановиться можно, только когда дошел до самого конца. Если ты вырубил человека в восьмом раунде, нокаутировал его, то вне зависимости от того, сколько тебе лет и насколько хорошо ты дерешься, ты будешь помнить, что остался еще один раунд. Он всегда тебя будет преследовать. Не даст остановиться. Бокс — пьянящий спорт. При том каждый раз, когда ты выходишь на ринг, ты понимаешь, что это может быть твой лучший бой или худший — вне зависимости от твоих навыков и возраста. В общем, совершенно непостижимая, пьянящая штука.

Когда меня представили Мухаммеду Али, он сказал: «А ты симпатяга, почти годишься, чтобы меня сыграть». Мы потом много лет не могли с ним решить, кто же из нас симпатичнее.

Не имею ничего против, если Майк Тайсон надает мне по морде и отправит в нокаут. Но пусть уж я получу на замахе, а не когда буду дрожать, загнанный в угол.

Слишком многие сейчас тратят деньги, которых они не заработали, на вещи, которые им не нужны, чтобы произвести впечатление на людей, которые им не нравятся.

Это, конечно, очень наивно, но несколько лет назад я сказал, что искренне верю, что мог бы стать президентом Соединенных Штатов. Наверное, всякие политические эксперты надо мной тогда только посмеялись. Но отправьте мня хоть сейчас на детектор лжи, и я повторю: я абсолютно, на сто процентов уверен, что мог бы стать президентом Соединенных Штатов. А еще я абсолютно, на сто процентов уверен, что способен полететь в космос. И точка.

Когда я вмазал тому пришельцу и сказал: «Добро пожаловать на Землю», — вот это было по-настоящему круто.

0

19

Правила жизни Альфреда Хичкока

Мне было пять лет, когда мой отец отправил меня с какой-то запиской к начальнику полицейского участка, — тот прочел записку и запер меня в камере минут на пять, а потом открыл дверь и сказал: «Вот так мы поступаем с непослушными маленькими мальчиками». С теx пор мне так и не удалось избавиться от ужаса перед полицейскими.

Я учился в школе иезуитов, которые научили меня все контролировать и анализировать. Иезуитское образование — очень суровое.

Когда я переехал в Америку, я не водил машину одиннадцать лет, потому что боялся, что меня оштрафуют. Псиxиатры говорили, что мою фобию можно вылечить, но я что-то сомневаюсь.

Я не против полиции, я просто очень ее боюсь.

Мне было ясно, что на «Психо» зрители будут кричать и пищать — но не громче, чем на американских горках. Я хотел, чтобы люди выходили из зала, улыбаясь от удовольствия.

Когда я снимаю кино, я уже слышу крики зрителей.

http://i6.imageban.ru/out/2013/07/18/cfba7035f66dab6bd9bf26276636e854.jpg

Один критик написал, что «Окно во двор» — ужасный фильм, потому что человек подглядывает за жизнью других. Я думаю, это глупейшее замечание. Все подглядывают. Люди просто не могут этого не делать.

Если бы меня спросили: «Почему вам нравится работать в Голливуде», — я бы ответил: «Потому что я могу вернуться домой к семи вечера — как раз к ужину».

Мне повезло, что я трус: смельчак не смог бы стать мастером саспенса.

Фильм «Неприятности с Гарри» — про мое отношение к смерти. Там есть моя любимая фраза — Тедди Гвенн тащит тело Гарри за ноги как тачку, а к нему подходит старая дева и говорит: «Какие то проблемы, капитан?»

У монтажа две цели — передавать идеи и передавать эмоции.

Никогда не смотрю в камеру на сьёмках, оператор меня хорошо знает и понимает, что мне надо.

Зритель всегда должен сопереживать беглецу.

Однажды я ехал на поезде, и он медленно проезжал мимо какой-то большой старой фабрики из красного кирпича. На ее фоне я заметил две маленькие фигуры — парня и девушку. Парень мочился на стену, а девушка держала его за руку. Любовь нельзя прерывать даже для того, чтобы помочиться.

Всегда заставляйте зрителя страдать — чем сильнее, тем лучше.

Как только сценарий закончен — можно уже и не снимать. Я сразу вижу картину до самых последних кадров.

Видите ли, Кэри Грант не может быть убийцей.

Почему люди убивают? Когда-то это было обусловлено экономической необходимостью. Разводиться было очень сложно и дорого.

Я не чувствую ничего из того, что чувствуют мои герои. Я счастливо женат и не ассоциирую себя с ними.

Часто в кино убийцы какие-то чистюли; я же показываю, как сложно убить человека и какая это грязная работа.

Если б я не стал, кем стал, я хотел бы стать криминалистом — копаться в жизни преступников и их преступлениях.

Нет ничего страшнее закрытой двери.

Продолжительность фильма должна напрямую зависеть от выдержки человеческого мочевого пузыря.

Для меня важнее стиль, чем сюжет.

Что такое макгаффин? Вот двое мужчин едут на поезде в Шотландию и первый говорит второму: «Простите сэр, а что это за странная посылка у вас на полке?». «О, — говорит второй, — это макгаффин». «А что такое макгаффин?» — «Это прибор для ловли львов в Шотландском высокогорье». «Но, — говорит первый, — там нет львов». «А, — говорит второй, — тогда это не макгаффин».

Месть сладка, при этом от нее не толстеешь.

Мои фильмы со временем становятся классикой, но когда критики видят их впервые, они недовольны. Когда, например, вышел «Психо», один лондонский критик назвал его пятном позора на моей достойной карьере.

В художественном кино режиссер — бог, в документальном бог — режиссер.

Когда ко мне подходит актер, чтобы обсудить своего персонажа, я говорю: «Все есть в сценарии». А если он спрашивает: «Чем мотивированы мои поступки?», — я отвечаю: «Твоей зарплатой».

Хорошее кино — это такое кино, когда не жалко денег, потраченных на билет, ужин и няню.

Я не говорил, что актеры — это скот, я говорил, что к актерам надо относится как к скоту.


Диалоги — это просто звуки посреди моря других звуков, просто что-то, что доносится изо рта людей, чьи глаза рассказывают историю.

Я знаю идеальный способ вылечить больное горло — перерезать его.

У Диснея нет проблем с кастингом: если ему не нравится актер — он просто разрезает его на мелкие кусочки.

Если бы я снял Золушку, зритель тут же стал бы искать труп в карете.

Из блондинок получаются лучшие жертвы.

0

20

Правила жизни Мэрил Стрип

Родители с детства говорили мне, что я прекрасна, а вот тетя Джейн полюбила меня, когда я уже выросла, — она утверждала, что я была ужасно некрасивым ребенком, к тому же очень любила командовать.

Когда я была школьницей, каждое воскресенье перед учебной неделей я готовила себе одежду на пять дней вперед — так, чтобы ничего не повторялось. Похоже на патологию, но это ровно то, что я делала.

Мой отец собирал пластинки Барбары Стрейзанд. Когда мне было 16 лет, я приходила домой из школы, ставила иx и пела вместе со Стрейзанд. Я знала каждую песню, каждый вдох и выдох, каждую элизию.

Маленьким девочкам очень важно, как они выглядят, и женщинам важно, особенно тем, кто снимаются в кино. Ведь не так много ролей для Спенсера Трейси в женском обличье, если вы понимаете, о чем я.

http://i1.imageban.ru/out/2013/08/04/6c95eac1ec36fa5825155d72c05418a1.jpg

В молодости я оказалась в машине с одним идиотом, который гнал со скоростью 120 миль в час. Я могла сказать: «Эй, Джером, остановись, мне страшно». Но я промолчала. Так часто бывает в жизни. Тебе страшно до смерти, но ты молчишь.

Мне то нравится готовить, то — нет. Бывает, начинаю готовить, а потом все смываю в унитаз со словами: «Сегодня у нас пицца».

Я далеко не всегда счастлива, просто на публике и перед журналистами всегда выгляжу счастливой. Но я бываю ужасно ворчливой, спросите мужа.

Я — поклонница Софи Лорен, и мой муж тоже. С теx пор как он увидел ее выходящей из моря, он так и не пришел в себя.

У меня нет любимого режиссера, так же, как у меня нет любимого цвета или любимого блюда. Мне все нравится.

Мне бы очень хотелось, чтобы Мартину Скорсезе когда-нибудь понадобились женские персонажи. Но мне кажется, я умру раньше, чем это случится.

Кое-что в жизни знаменитости мне нравится. Например, Нью-Йорк кажется маленьким городишкой, потому что тебе все улыбаются.

Когда меня поставили на обложку Time, я вообще ничего не почувствовала. У них же 52 обложки в год, их надо кем-то заполнять. Но вот когда фотография моей соседки появилась на обложке The New York Times Magazine — там была статья о работающих мамах, на фотографии соседка целовала своего ребенка, перед тем как пойти на работу, — у меня было ощущение, что я живу рядом со знаменитостью.

Никогда в жизни не покупала билет на свой фильм. Это же очень страшно. А что, если люди будут смеяться над серьезными сценами? А что, если они уснут или будут храпеть на смешном моменте?

Когда мне было сорок, я получила сразу три предложения сыграть ведьму.

Я очень ленивая; но когда у меня есть работа, я собираюсь, потому что я очень боюсь провалов. В общем, все из-за страха.

Недавно я увидела по телевизору «Манхэттен» Вуди Аллена и вспомнила, какой я себе тогда казалась уродиной — толстуха с гигантским носом. Я хотела быть худой, как модели из журналов, но в какой-то момент поняла, что мне не светит, и смирилась.

Удивительно: мне за шестьдесят, а я играю романтические роли в романтических комедиях. Бетт Дэвис, должно быть, в гробу переворачивается.

Бокал вина — это то, что меня всегда выручает.

Если честно, когда я читаю разные интервью, я в глубине души надеюсь, что интервьюируемый выставит себя идиотом.

Мне кажется, я могла бы работать в офисе — мне нравится рутина, говорить всем по утрам привет, пить кофе за столом.

Если у вас есть мозг, его надо использовать.

Гораздо приятнее, когда люди тебе говорят, что в жизни ты выглядишь лучше, чем в кино, а не наоборот.

Нельзя бояться, когда работаешь, иначе ничего не получится.

Любовь, секс и еда — вот то, что делает нас по-настоящему счастливыми. Все очень просто.

Ненавижу, когда меня фотографируют.

Я оxренительно благодарна Богу за то, что до сих пор жива. Многие мои друзья болеют, многие поумирали, а я все еще тут. Мне не на что жаловаться.

У меня все-таки очень длинный нос.

0


Вы здесь » Форум свободного мнения » Кинотеатр » Интересные факты об актёрах и актрисах>>